Я уже говорил, что лейтенант Бутов был молод. Опыта ему ещё недоставало. Может, он действительно вёл себя с рощинской продавщицей не совсем тактично. Как иногда кажется: все просто, а потом выясняется, что за видимой простотой скрыта коварная штука. Да и Парабук могла наводить тень на плетень. Случались в моей практике дела, когда обвиняемый хотел во что бы то ни стало оболгать следователя, думая, что это поможет скрыть истину.
— По-моему, тут мудрить нечего, — сказал лейтенант, когда я попросил ознакомить меня с делом о хищении в Рощине. — Посудите сами: дверь в магазин не взломана, а открыта ключом. Сейф был открыт тоже ключом.
— Не отмычкой?
— Нет, именно ключом.
— Выезжали на место происшествия со служебно-розыскной собакой?
— А как же.
— Ну и что?
Бутов махнул рукой.
— Никакого следа не взяла. Повертелась в магазине, торкнулась во двор к Парабукам и назад…
— Как во двор к Парабукам?
— Они живут сзади магазина. Так что собака ничего не дала.
— А отпечатки пальцев?
— На замке магазина — самой Парабук и её мужа. Он иногда помогает ей открывать и закрывать магазин.
— Кто у них ещё есть в семье?
— Сын. Четырнадцати лет. Учится в седьмом классе.
— Хулиганистый?
— Да вроде бы нет. Ничем не выделяется паренёк.
— А муж продавщицы где работает?
— В совхозе. Разнорабочим.
— Выпивает?
Лейтенант неопределённо пожал плечами.
— Но почему вы так категорически считаете, что деньги похитила Парабук или её муж? Ведь ключи могли подделать, — сказал я.
— Верно, — согласился Бутов. — Но в данном случае идти на такое дело в маленьком селе… — Он улыбнулся. — Я понимаю, шла бы речь о ювелирном магазине.
— Кстати, какие товары продаёт Парабук?
— Разные. Всего понемногу: хлеб, конфеты, консервы, спиртное, галантерея. Кое-какие хозяйственные товары — кастрюли, сковородки, лопаты…
— Помимо денег, ещё что-нибудь похитили?
— Ревизия заканчивается. На днях будут результаты. Кстати, ещё соображения: Парабук ожидала ревизию. Давно её не проверяли.
— Она не заявляла, пропало ли что-нибудь ещё?
— Утверждает, что пропало трое плавок. Японских. — Почему именно трое?
— Говорит, помнит, они якобы лежали на прилавке.
— И все?
Бутов улыбнулся.
— Набор зубочисток.
— Что-что? — переспросил я.
— Набор зубочисток. В красивом пластмассовом футляре. Почему она запомнила: два года лежат они у неё, никто никогда не интересовался. А сейчас исчезли.
— Странно, плавки и зубочистки.
— Яркие вещи. На них мог польститься кто-нибудь из случайных посетителей магазина. Лежат на прилавке… Что их украли, я могу поверить. Но, конечно, днём, когда продавщица отвернулась.
— А деньги?
— Вполне возможно, что их вообще не крали, — ответил Бутов.
— То есть?
— Просто-напросто их в сейфе не было. А вызов участкового и так далее — инсценировка, — стоял на своём следователь.
— С какой целью?
Сергей Сергеевич посмотрел на меня, как на приготовишку.
— Скрыть недостачу. Ревизия может показать, что хищение больше, чем на пятьсот шестьдесят рублей.
— Кто-нибудь видел, как Парабук вечером запирала деньги в свой железный ящик? — спросил я. — Кто ещё в штате магазина?
— Больше никого.
— Значит, свидетелей нет?
— Нет, Захар Петрович.
Следователь был убеждён в своей версии. Я это видел.
— А вдруг деньги все-таки исчезли? — спросил я.
Бутов с большим сомнением покачал головой. Конечно, я пока не знал всех тонкостей. Ему было видней. Но все-таки Сергей Сергеевич, по-моему, спешил с окончательными выводами.
— Странный тогда способ избрала Парабук. Согласитесь, очень сомнительный. Никаких следов кражи, а выручка исчезла. Ну хотя бы инсценировать взлом… Есть и другие варианты. Например, поджог.
Следователь опять усмехнулся.
— Поджог исключается: магазин и дом Парабук под одной крышей. Кому охота поджигать своё же имущество?
— Что же, это резонно. Обстановка у них приличная?
— Достаток есть. Имеют цветной телевизор, холодильник. Мебель, правда, не новая, собиралась, вероятно, по частям. Но вполне добротная.
— Раз поджог исключается, почему же она не инсценировала хотя бы кражу со взломом? Во всяком случае было бы правдоподобнее.
— Э-э! — протянул следователь. — Она мне на допросе целую речь произнесла. В наш век техники, говорит, подобрать ключ или проникнуть в магазин незаметно — раз плюнуть. Недавно у них в клубе заграничный фильм крутили. Там преступник с помощью аппаратуры разгадал шифр сейфа на расстоянии. Да вы, наверное, сами видели этот фильм.
— Что-то припоминаю. Кажется, французский?
— Вот-вот. С Жаном Габеном в главной роли. Не такая уж простушка эта Парабук. Пожалуй, поджог или инсценировка взлома — приём избитый. И она, скорее всего, это знает. Действительно, что может быть примитивнее?
— Возможно, возможно. А что там за угроза, о которой говорила продавщица?
Сергей Сергеевич раскрыл папку с делом и положил передо мной. В ней был подшит листок бумаги, вырванный из школьной тетради в клетку. Текст, выполненный крупными печатными буквами от руки, гласил: «Если сообщишь в милицию, будет плохо».
Писали шариковой ручкой. Буквы ровные, по клеткам.
— Эту записку якобы оставили в сейфе, — пояснил Бутов.
— Вы её обнаружили?
— В том-то и дело, что Парабук с самого начала твердила о ней, как только я приехал в Рощино.
— Когда вы осматривали сейф, записка лежала в нем? Продавщица её трогала?
— Парабук говорит, что трогала. Но положила так, как она лежала… Между прочим, эта самая угроза служит ещё одним доказательством, что кража инсценирована.
— Парабук говорила о каком-то хищении в клубе… — поинтересовался я.
— Вот именно. Летом из клуба был похищен фотоаппарат. Из кабинета заведующего. Клубное имущество. Вор оставил в шкафу на месте аппарата записку, тоже содержащую угрозу.
— А вы не связываете эти два события?
— Связываю. Но вот каким образом. Кража фотоаппарата осталась нераскрытой. Но о записке, содержащей угрозу, знают в Рощино все. Помнит об этом случае и продавщица. Вот её и осенило: почему бы не воспользоваться прекрасной возможностью кинуть следствию приманку. В клубе оставили записку, в сейфе магазина тоже, выходит, действует один и тот же человек. Или одна и та же группа… Но, — Сергей Сергеевич хитро прищурил глаза, — но продавщица не знала точный текст в первой записке.
— А какой? — спросил я.
Следователь положил передо мной другую папку.
— Вот. Я специально захватил и это дело.
Завклубом оставили также листок из школьной тетради. В клетку. Печатные буквы. Только более крупные и растянутые, чем в «угрозе» из магазина.
«Не вздумай сообщить в милицию, не то сделаем плохо».
— Смысл, в общем-то, один, — сказал я. — Все-таки две записки и похожего содержания…
— Но похож только смысл! — горячо произнёс следователь. — Если бы в первом и втором случае записку писал один и тот же человек, он скорее всего, исполнил бы идентичный текст. Элементарная психология преступника! Заметьте, Захар Петрович, в первой записке «не вздумай сообщить» и «сделаем плохо». А во втором случае — «если сообщишь» и «будет плохо».
— Расхождение не очень большое.
— Но все-таки есть. И это, на мой взгляд, существенно. Я рассуждаю так: записка в магазине предназначалась следователю. Прочтя её, следователь, по замыслу Парабук, задумается и, скорее всего, придёт к выводу, что автор — тот самый преступник, который украл фотоаппарат.
— В ваших словах есть логика. Но я бы все же более тщательно исследовал обе записки. Да, ещё о краже фотоаппарата. Тоже без взлома?
— Трудно сказать, как её квалифицировать. Обыкновенный канцелярский шкаф. Маленькие стандартные врезные замки. Потянешь дверцы, открывается без всяких усилий.
— Аппарат стащили без ключа? — уточнил я.
— Вот именно. Дёрнули, створки и разошлись.
— Конечно, железный ящик так не откроешь.
— И входную дверь в магазин тоже, — кивнул лейтенант. — Я все-таки склонен думать, а точнее сказать, почти уверен: в магазине инсценировка.
— С участковым вы, конечно, говорили? — спросил я.
— Разумеется. Если ещё в краже фотоаппарата кое-кого и подозревают, то в хищении выручки — он сказать ничего не может.
— А кого участковый инспектор подозревает в первом случае?
— Есть несколько парней. Выпивают, устраивают драки… А может, даже кто из удальства забрался в кабинет завклубом и, грубо говоря, пошутил.
— Дорогой фотоаппарат?
— «Зоркий».
— Вы сами не проверяли подозреваемых?
— Присмотрелся к ним. В клуб специально пару вечеров ходил, говорил с совхозным кадровиком, ещё кое с кем. Не похоже, чтобы кто-нибудь из них мог пойти на такое преступление…
Свободное копирование
