Суд удалился на совещание, и сразу в зале стало шумно. О Грошине как будто забыли, но зато имя Харчевой не сходило с языка.
— Жалко дивчину, — сказала пожилая женщина в скромном сером платье. — И, главное, видно, что уж очень переживает она, что слезы у неё от самого сердца идут.
— Верно, жаль, — подхватил рядом сидевший мужчина. — Вся жизнь у неё впереди, но этот день она надолго запомнит.
Всех присутствующих очень волновал вопрос: отдадут ли Харчеву на поруки. И не было среди присутствующих ни одного человека, который бы не хотел этого.
И вот, наконец, чтение приговора. Весь зал стоит, напряжённо затаив дыхание, а судья ровным голосом медленно читает:
— …Признать вину Грошина и Харчевой доказанной… Приговорить Харчеву Любовь Ивановну по статье 181 Уголовного кодекса РСФСР к одному году лишения свободы, но, принимая во внимание её чистосердечное признание и ходатайство коллектива автобусного парка, считать меру наказания условной с испытательным сроком два года и передать Харчеву Л.И. коллективу автобусного парка для перевоспитания и исправления…
В зале невольно пронёсся вздох облегчения. Судья на мгновение поднял голову и чуть заметно улыбнулся уголком губ.
— Грошина Владимира Терентьевича, — продолжал чтение приговора Чернышёв, — по статье 181 части второй Уголовного кодекса РСФСР приговорить к трём годам лишения свободы в исправительно-трудовой колонии…
Грошин внимательно вслушивается, стараясь не пропустить ни единого слова. Но вот оглашение приговора окончено, а он как будто ещё ждёт чего-то. Вдруг скажут, что «условно», что его тоже «передать коллективу для перевоспитания», вдруг произойдёт чудо. Но зал постепенно начинает пустеть. Судьи удаляются. И Грошин понимает, что чуда не произойдёт.
Два милиционера становятся по бокам. Грошина взяли под стражу.
Свободное копирование
