авторов

883
 

событий

127441
Регистрация Забыли пароль?
Мемуарист » Авторы » Oleg_Ivanovskiy » Застава № 9 - 4

Застава № 9 - 4

12.04.1941
Михайловка (Michałówka), Польша, Польша

В ночь с 11 на 12 апреля 1961 года… Двадцать лет. Прошло ровно двадцать лет. Понимали мы, что свершается необычное, то, чего не делал никто. Но здесь, на космодроме, обстановка не побуждала к необычному восприятию происходящего. Она была строгой, деловой, не праздничной. На космодроме в ту ночь были будни. Мы делали свое дело — готовили к старту ракету с «Востоком».

Вот так распорядилась судьба. Ровно двадцать лет отделяют эти два очень памятных, очень важных в моей жизни события. Тот день 1941 года подарил мне жизнь, тот день 1961 года подарил счастье.

 

* * *

 

В ночь с 11 на 12 апреля 1941 года мы с напарником Юсовым получили приказ выйти на охрану границы в район моста через Сан и занять место в секрете неподалеку от него. Это место мы хорошо знали. Из «медвежьей берлоги» в канаве, под прикрытием разросшихся кустов, хорошо просматривался весь участок левее моста и сам мост.

Подойдя туда и пробираясь поочередно где ползком, где пригнувшись, растянули в обе стороны шпагат от прибора «СП» и залегли в берлоге. В секрете одна задача: лежи, смотри, слушай, дыши в полноздри, не вздумай чихнуть или кашлянуть. Если простужен — в секрет не пошлют.

Ложились всегда спина к спине. Чтобы смотреть в разные стороны. Смотреть и слушать. Чего больше — сказать трудно, поскольку секрет, как правило, наряд ночной, А ночью больше можно слышать, чем видеть. Впрочем, и ночью видны силуэты на фоне неба. Нас учили, что смотреть ночью надо только присев или лежа на земле.

Вот, наверное, об этих уроках и напомнил мне тогда ажурный четкий контур стальных ферм моста. Мост в другой мир, в другую страну. Посередине моста поперек — белая черта. Граница. Одна половина моста наша, другая чужая. Чуть отступая от черты, растянута густой витушкой колючая проволока — «спираль Бруно». Вот и все препятствие на стыке двух государств.

Ночь была тихой, небо в тучах, но дождя не было. Первый час прошел спокойно… Вот написал слово «спокойно», и подумалось: час-то прошел спокойно, никаких происшествий не принес, а вот как мы-то себя чувствовали? Спокойно ли было на сердце? Да нет, конечно. Посудите сами: молодые парни, мало что еще видевшие в жизни, стали пограничниками. В руках у них винтовки, которые они держать-то в руках научились пару месяцев назад, а стреляли пока только по мишеням несколько раз. На стрельбище старшина выдавал нам по три боевых патрона, а после выстрелов, встав и поправив гимнастерку или шинель, мы докладывали: «Товарищ старшина, пограничник (имярек) сдает стреляных гильз три!» Ведь не дай бог потерять гильзу! Страх!

А тогда на живот почему-то съезжала брезентовая сумка с двумя не учебными, боевыми гранатами РГД-33, зелененькими, блестящими, с «вафельным» оборонительным чехлом. А такую гранату мы и кидали-то один раз, из окопа. Впечатлений — на неделю разговоров. И винтовка боевая, и патроны боевые, и не по три, а в двух подсумках тридцать штук. И всем этим положено пользоваться не тогда, когда разрешит командир на занятиях, и не по фанерной мишени, а тогда, когда решишь сам и перед тобой будет человек-нарушитель, не мишень, не фанерный щит, который поднимают и опускают из укрытия твои товарищи по взводу, а враг. Он вооружен и может в тебя стрелять. В тебя! А стрелял ли кто и когда-нибудь в тебя? А ты стрелял в человека? И не из игрушечного пистонного пистолета? А? Бросал в человека гранату? А ведь мы были даже не первогодки в пограничных делах, а «первомесячники». Ох, как далеко нам было до знаменитого Карацупы, да что Карацупа? Он служил где-то на Дальнем Востоке, а вот в нашем отряде, в штабе служит капитан Черных. Еще в 30-х годах, будучи начальником заставы, он заслужил свой первый орден Красного Знамени. А вторым был награжден за подвиг в войне с белофиннами. Вот для такого человека та ночь, когда лежали мы с Юсовым спина к спине в секрете, могла действительно быть спокойной.

Ажурное переплетение ферм моста четко вырисовывалось на фоне неба. Тихо. Изредка доносился с той стороны собачий лай из Родымно. Плескалась тихонько вода. Прошел еще, наверное, час, может, чуть больше. Часов ни у меня, ни у Юсова не было.

Но вот мне показалось, что в переплетах моста движется какое-то темное пятно. Может быть, только показалось? Присмотрелся, нет, вроде ничего не видно. Тихо. Прошло еще несколько минут. Смотрю на мост. Нет, не показалось, по мосту осторожно двигался человек.

Сердце сразу зачастило, да так, что казалось, будет слышно там, на мосту. Легонько щелкнул прицельной рамкой на винтовке — знак напарнику: «внимание» и тут же почувствовал по движению его головы, что он тоже заметил нарушителя. Не двигаясь и стараясь как можно тише дышать, словно наше дыхание можно услышать метров за двести, мы внимательно смотрели, что будет дальше.

Пока предпринимать что-либо было бессмысленно. Нарушитель мог тут же повернуться и уйти обратно. А стрелять в него мы не могли: во-первых, не положено без предупреждения, а во-вторых, пули полетели бы в ту сторону, а это погранинцидент! Оставалось одно — ждать и смотреть.

Человек шел по мосту. Шел не маскируясь, открыто, но осторожно. Перешел на нашу сторону моста, сошел с него, постоял минуту-две. Оглядываясь по сторонам, подошел к мачте, что стояла у моста. Я скорее догадался, чем увидел, что у мачты он открыл ящичек с нашим государственным флагом. В тишине резко прозвучал треск разрываемой ткани. Ну, это уж слишком! Мелькнула мысль: «А что, если он сейчас уйдет? Что тогда?» Стало сразу жарко. Нужно было что-то предпринимать. Притянул голову Юсова к себе, зашептал ему на ухо, от волнения путая слова:

— Лежи здесь, следи. Я отползу ближе к реке, огнем отсеку, если обратно на мост пойдет… Если сюда, по дороге, подпусти на штык, понял? И окликни шепотом, тихо, как учили…

Стараясь чуть не зарыться носом в весеннюю, еще не просохшую землю, я пополз по канаве, заросшей кустами, шедшей от нашей «берлоги» к берегу. Мост оставался правее. Прополз метров десять, замер, тихонько поднял голову: где он? Силуэт нарушителя виднелся отчетливо на фоне неба все там, около мачты. Зачем ему понадобилось отрывать наш флаг? Зачем он перешел на нашу сторону?

Пополз дальше. Вроде слышнее стало тихое, мирное побулькивание воды в Сане. Нарушитель медленно, очень медленно пошел по дороге к тому месту, где остался Юсов. Я понял, что ползти дальше смысла нет, пусть пройдет еще шагов тридцать — сорок, и я окажусь между ним и мостом. Только бы Юсов раньше времени не спугнул, не выдал себя.

Человек шел не пригибаясь, медленно, словно на прогулке. И тут… какой-то сдавленный и отнюдь не властно-четкий возглас: «…ой…» Это все, что «осталось» у напарника от грозного и властного «стой!».

Нарушитель отпрянул от кустов, громко вскрикнул. Почти тут же я вскочил, пробежал два-три десятка метров, встал за спиной человека, выставив вперед штык.

— Руки! Брось оружие!

— Ниц сброи, то-товаришу, не маю сброи, ниц! — не очень твердо, но излишне, как мне показалось, громко ответил задержанный.

— Юсов, обыщи!

На той стороне послышались голоса, какая-то возня. Положив нарушителя лицом вниз на землю и оставив Юсова около него, я пошел к секретному пню.

Там было телефонное гнездо для связи с заставой. Доложил дежурному о задержании. Поскольку мы здесь себя уже раскрыли, да и время наряда подходило к концу, дежурный разрешил задержанного конвоировать на заставу нам самим.

Кем он оказался? Узнать об этом не довелось. Утром дежурный поднял меня с койки:

— Вставай! Быстро к начальнику…

— Товарищ начальник заставы, пограничник…

— Вольно, вольно! Молодцы вы с Юсовым. Поздравляю с первым задержанием. Поспешили только. Может быть, за ним еще бы гости пожаловали. Ну, ничего… А вам вот, сюрприз!

Начальник заставы протянул мне листок бумаги. Это была телефонограмма из Перемышля, из штаба отряда:

 

«Пограничника Ивановского ОТ. откомандировать в штаб отряда для отправки в школу МНС (младшего начсостава. — О. И.)  служебного собаководства. Начальник штаба отряда капитан Агейчик».

 

Перекусив, сдав оружие и получив нужные документы, я на заехавшей из комендатуры машине уехал в Перемышль.

 

Это было 12 апреля 1941 года, около 9 часов утра. Этот день подарил мне жизнь.

Опубликовано 23.10.2015 в 13:47
anticopiright Свободное копирование
Любое использование материалов данного сайта приветствуется. Наши источники - общедоступные ресурсы, а также семейные архивы авторов. Мы считаем, что эти сведения должны быть свободными для чтения и распространения без ограничений. Это честная история от очевидцев, которую надо знать, сохранять и передавать следующим поколениям.
© 2011-2020, Memuarist.com
Idea by Nick Gripishin (rus)
Юридическая информация
Условия размещения рекламы
Поделиться: