Между тем наша жизнь ещё далеко не была устроена. Единственно, что радовало, это то, что Женя учился в университете.
Я же по прежнему продолжал сторожить то там, то здесь, где появлялся временный объект охраны. Иногда работа продолжалась месяц-два, иногда неделю или несколько дней на одном месте. Иногда неделями вообще могло не быть никакой работы.
Как-то в середине февраля, после окончания работы на очередном объекте, я пришёл к Пнине за получением нового назначения.
- Дней семь-десять ты будешь работать в новом матнасе Лода,- сказала она. -
- С первого марта увольняется Хэзи, дежуривший на фабрике салатов Штрауса в Явне, ты его заменял несколько раз. Теперь этот объект будет твоим постоянным местом работы, - сообщила мне Пнина приятную новость.
Конечно, это место не было идеальным. Нет, сама фабрика, если работать внутри была нормальной. Но я должен был охранять её снаружи. То есть если нет машины, то просто сидеть на улице. Я в данном случае не претендовал, на комфортные места, в каких я два раза замещал работающих там счастливчиков. В этих местах сторожа сидели в вестибюле или комнате за запертыми дверьми. Летом включался кондиционер, зимой обогреватель. В их распоряжении был стол с телефоном, электрический свет, рядом на тумбочке стоял чайник и баночки с кофе, чаем и сахаром.
В этих местах сторожа сидели в вестибюле или комнате за запертыми дверьми. Летом включался кондиционер, зимой обогреватель. В их распоряжении был стол с телефоном, электрический свет, рядом на тумбочке стоял чайник и баночки с кофе, чаем и сахаром.
С таких мест люди не уходили и работали там исключительно старожилы.
Прибыв в Израиль, новые олим начинают быстро понимать, что здесь нужно бороться не только за место под солнцем в переносном смысле, но и за место в тени в буквальном смысле. То есть за работу в помещении, ещё лучше в таком, где есть кондиционер.
На стройках и сельскохозяйственных работах, где нужно по двенадцать часов в течение девяти месяцев, столько здесь длится лето, находится под палящим южным солнцем, трудятся в основном иностранные рабочие.
Невольно вспоминается анекдот: В Москву к сыну приехала пожилая неграмотная женщина из далёкой деревни, где всю жизнь проработала на полевых работах.
Её сын, окончивший столичный институт, уже много лет работает там и дослужился до должности министра.
По дороге с вокзала она его спрашивает, где и кем он работает.
"В министерстве министром", - отвечает сын.
- А это на улице или в помещении?
- В помещении, мама.
- Ну, тогда всё в порядке, - облегчённо вздыхает мать.
Для меня, как и для многих новых репатриантов, оказавшихся в нелёгком положении, получение даже такого, лишённого намёка на какое-либо удобство, постоянного места было успехом. Это означало какую-то определённость и стабильный заработок. Как говорится: "Не до жиру, быть бы живу".
Свободное копирование
