Глава 20
Всё, что описано во второй части предыдущей главы, будет потом, а пока мы вернёмся снова в Барнаул, на завод Трансмаш, где я продолжал работу в цехе N130. Оклад мой, после трёх лет работы, повысился с девяноста до ста десяти рублей - верхней ставки инженера-технолога.
В один из зимних дней меня вызвали к Главному технологу. Обычно туда вызывали цеховое начальство, а те брали технологов с собой, если считали нужным. Ещё технологов посылали в заводоуправление, где находились службы главных специалистов, подписывать различные бумаги.
Сейчас меня вызвали одного.
Майданский встретил меня со словами: "У меня был Майор Михайлович Каневский, начальник технологического отдела опытно - конструкторского бюро и сказал, что ему нужен старший инженер - технолог по топливной аппаратуре".
- Он попросил меня подобрать кого-нибудь на эту должность.
- Я решил рекомендовать тебя.
- Но я не работал с топливной аппаратурой, - заметил я. А про себя подумал: "Почему не Петю Воловника, студента нашей группы, который пришёл на завод вместе с нами и работал технологом в цехе топливной аппаратуры".
К счастью, у меня хватило ума не высказать эту мысль вслух. Став взрослым, я понял, что у начальства всегда есть свои соображения и каким бы ты умным не был, ты не можешь знать всех мотивов его поступков.
На заводе в ходу была поговорка: "Я начальник - ты дурак. Ты начальник - я дурак".
- Не страшно, - ответил Яков Владимирович, - освоишься.
- Сейчас напиши заявление на имя Главного инженера, что просишь перевести тебя из цеха N 130 в ОКБ на должность старшего инженера-технолога. А завтра с утра зайдёшь в Первый отдел и заполнишь анкету на получение допуска.
- Обычно получение допуска занимает примерно два месяца, если нет никаких проблем.
- У вас нет родственников за границей? - спросил он. - Нет, - ответил я.
- Ну тогда я думаю, трудностей не будет, тем более ты член заводского комитета комсомола.
Членом завкома комсомола я стал через год после начала работы в цехе. Ко мне подошёл освобождённый секретарь цехового комитета комсомола Гена, чеченец по национальности, весёлый разбитной парень, имевший небольшой кабинетик, в котором он по его словам поимел многих работниц цеха и сказал: "Мы посоветовались с Новиковым и решили от нашего цеха выдвинуть тебя в заводской комитет комсомола.
"Соглашайся", - добавил он. "У тебя, как у члена завкома, будет свободный вход и выход с завода".
Дело в том, что на заводе был строгий пропускной режим. Это означало, что войти на завод можно было только до начала смены, а выйти с завода только после её окончания. А войти или выйти с завода в неурочное время можно было только с письменным разрешением начальника цеха или его заместителей. Так что свободный вход и выход с завода был большой льготой.
На следующий день я впервые переступил порог Первого отдела, мимо которого всегда проходил с опаской, хотя никогда ничего предосудительного не совершал.
Этот отдел у меня ассоциировался с песней, которую иногда пел проректор по учебной работе Дьячков в узкой компании после принятия достаточной дозы алкоголя.
Во время войны он служил танкистом и у них в части пели эту песню. В ней говорится о том, что у танкиста в бою сгорел танк, а он чудом остался жив.
После боя его вызвали в Первый отдел и спросили: как это случилось, что "танк сгорел, а ты остался цел". На это танкист ответил: "Виноват, в следующем бою обязательно сгорю".
В Первом отделе мне дали заполнить большую анкету, гораздо большую чем я заполнял в отделе кадров при поступлении на работу и взяли подписку, что я не буду вступать в контакты с иностранцами.
Свободное копирование
