Листая время - 27

 Глава 6

 Жизни вольным впечатлениям

 Душу вольную отдай,

 Человеческим стремлениям

 В ней проснуться не мешай. Н.А.Некрасов.

 В 1948 году папа защитил во Всесоюзном институте растениеводства кандидатскую диссертацию и учёный совет института присвоил ему учёное звание доцента. После этого доцент Давид Петрович Сокольский, как заведующий кафедрой и учённый получил "лимитку" в специальный магазин, где можно было купить определённое количество продуктов, которых не было в обычных магазинах.

 Первую в моей жизни белую булочку мама принесла из этого магазина. Через какое-то время мы с Верой получили плитку шоколада, до сих пор помню его красивую обёртку с коричневой надписью "шоколад ванильный", а ещё через какое-то время пирожное "эклер". Всё это я ел впервые.

 До этого самыми вкусными вещами, которые мне довелось попробовать, были яичница из американского яичного порошка и конфеты, сваренные из сгущённого молока, которые в Выборге папа получал, как офицер, из американской гуманитарной помощи.

 Ещё у нас долго лежали, полученные из того же источника, американские солдатские ботинки из добротной кожи, в которых потом щеголял мой младший брат Юра в юношеском возрасте.

 У меня врезалось в память несколько эпизодов из раннего детства, когда мы ещё жили на селекционной станции в деревне Фофанка недалеко от Александрова.

 Помню нашу корову, звали её Волнушка, была она чёрная с белыми пятнами. Благодаря ей мы выжили во время войны.

 А появилась она у нас по счастливому случаю.

 Мама выиграла в лотерею каракулевую шубу. Продала её и на эти деньги купила корову,

 Волнушка сначала давала очень мало молока. Мама косила для неё траву, ухаживала за ней и корова стала давать молоко.

 Сейчас я не представляю, как мама со всем этим справлялась, при этом она ещё работала воспитательницей в детском саду, куда конечно определили и меня.

 Вера уже ходила в школу.

 В детском саду я очень не любил спать днём, чего не скажешь обо мне сейчас. Мне хорошо запомнился случай из того времени: я притаился в уголке под кроватью, а мама с кем-то ещё бегают, ищут меня, периодически повторяя: "Где же Марик"?

 Когда все ушли, я выбрался из комнаты и побежал к своему дому, где спрятался в клубнике, росшей на участке под нашими окнами. Наш дом мне казался большим добротным, хотя папа в своём стихотворении называет его домиком.

 Врезались в память мне и эпизоды, когда я лежал в больнице, А лежал я там несколько раз, потому что во время войны очень часто болел.

 Когда у меня была дизентерия, врачи сказали, что я безнадёжен. Мама, не зная, что делать, решила накормить меня чесноком. Густо натёрла им чёрную корку хлеба и накормила меня. К удивлению всех я пошёл на поправку.

 После кори у меня "отнималась" нога и я больше месяца не мог ходить. Но с этим недугом я лежал дома и от нечего делать изучал обстановку квартиры. Я до сих пор помню круглый стол из красного дерева, большой фикус, верхушка которого доходила почти до потолка и картину, где Алёнушка сидит у колодца и с грустью смотрит на козлёнка.

 Больше всего мне запомнился эпизод, когда я лежал в больнице с дифтеритом, к нам в палату положили девочку, которой принесли два необыкновенно красивых, красных печёных яблочка. В то тяжёлое военное время яблоки были большой роскошью. Я их так близко видел впервые. Девочка эти яблоки не съела, умерла.

 С тех пор я не могу есть печёные яблоки.

 И конечно я помню, как ранним весенним утром был разбужен стуком в окно и радостными, возбуждёнными криками женщин: "Дина, вставай. Победа"!