С середины марта начались увольнения с работы и исключения из партии тех, кто подписывал письма в защиту Галанскова и Гинзбурга, а также публичные собрания с осуждением «подписантов». «Подписанты» ссылались на гуманизм, и на московской партконференции писатель Сергей Михалков дал понос определение этого понятия. «Без устали ненавидеть врагов — вот гуманизм!» — сказал он под аплодисменты присутствующих. Брежнев подчеркнул на конференции, что «отщепенцы не могут рассчитывать на безнаказанность». Тем не менее инициатива еще находилась в руках диссидентов. Правда, чувствовалась растерянность, «петиции» циркулировали во все сужающемся круге, и неясно было, что делать, но фоном движения были события в Чехословакии, и пока процесс либерализации там развивался, и мы жили надеждой. Власти это хорошо понимали, тон газет становился все более угрожающим, и когда появилась маленькая заметка о якобы обнаруженном складе западногерманского оружия в Чехословакии, здравомыслящий человек мог понять, что интервенция неминуема.
Но не так легко хоронить свои надежды.
В конце июля Костерин, Писарев, Григоренко, Яхимович и Павленчук — пять коммунистов, первый из которых вступил в партию в 1916-м, а последний в 1963 году, — сделали заявление, что они приветствуют развитие событий в Чехословакии и считают советскую интервенцию невозможной. Конечно, Петр Григорьевич, как бывший генерал, считал интервенцию вполне возможной, но рассчитывал на сопротивление чехословаков. «Я знаю наших, — говорил он, — они попрут напрямик через горы, и тут их можно будет надолго задержать».
Увы, все оказалось не так.
Григоренко и приехавший из Латвии Яхимович решили передать это заявление в посольство Чехословакии, мы с Гюзель сделали плакат с надписями по-русски и по-чешски, похожий на лопату для расчистки снега, но наш связной подвел нас, и они вошли в посольство без плаката, зато генерал при всех орденах. Как и я, советник посольства принял его за сталиниста: «Не беспокойтесь, ЧССР останется коммунистической и верной дружбе с СССР», — на что Петр Григоренко ответил: «Не беспокойтесь вы тоже, мы за вас». Обрадованный советник взял их заявление и открытое письмо Анатолия Марченко, и оба вышли из посольства беспрепятственно, сфотографированные при выходе Карелом Ван хет Реве на фоне высаженных у братского посольства деревьев. За деревьями уже ходило несколько людей, носящих свои неприметные костюмы, как будто это театральный реквизит.
— Служите? — спросил один из нас.
— Служим! — охотно отозвался один из них.
Через несколько дней мне позвонил Павел и попросил срочно приехать к Ларисе Богораз — оказалось, только что арестован Анатолий Марченко. Период выжидания со стороны власти кончился.
Свободное копирование
