Моя капелька
Неоспоримо, что Агния Львовна Барто является классиком современной детской литературы, и никто не смеет посягать на это звание. Так было принято считать со времени уже уходящего в глубь истории XX века. Тогда во всей власти существовал культ на все, в том числе и на литературные персоны. А. Барто взяла от мужа все: имя, часть его литературных способностей. Он, Павел Барто, не смел при ее жизни и заявить о себе — просто не дали бы. После ее кончины он пытался восстановить свои литературные права. В издательстве «Детская литература» была издана книга стихов для детей, в которой авторами были обозначены Агния Барто и Павел Барто. Но вскоре Павел умер, и, видимо, наши литературные, а может быть, и не литературные, власти решили: всем известна только Агния Барто, какой там еще Павел Барто?! И все стихло.
Меня как детского поэта всегда удивляла двойственность стихов А. Барто. Одна группа — стихи-«игрушки», которые в книгах без конца печатают и перепечатывают. Другие стихи больше похожи на фельетонные вирши для детей. Вообще мне всегда казалось, что Агния Львовна не очень любила ребят! Смотрите, какие строчки она писала, которые не радуют ребенка в начале его жизни, а заставляют содрогаться его еще неокрепший чувственный мозг. И пусть на меня обрушится шквал сторонников «классицизма», и пусть шумит родня и критика, но я всегда хотела это сказать. Только цензура не пропустила бы столь крамольные высказывания. Мои ощущения как-то раз были подкреплены детским лепетом в автобусе: совсем еще маленькая девочка пыталась продолжить стихи Барто более ласковой, оптимистичной концовкой. Я не запомнила ее лепета, но была с ребенком вполне согласна. И как-то сама тоже решилась дописать стихи-«игрушки», хотя понимала, что наследные родственники никогда не позволят опубликовать. Да я и не претендую на такую публикацию. Просто рассуждаю, высказывая свои мысли на бумаге, имея право на критику. Итак: «Идет бычок, качается, вздыхает на ходу. Ой, доска кончается, сейчас я упаду». Сердце малыша сжимает страх за бычка. Да и сам он не раз падал. А потому хочется добавить: «Ты, бычок, не упадешь. И по горочке пройдешь». Другое стихотворение: «Зайку бросила хозяйка — под дождем остался зайка. Со скамейки слезть не мог, весь до ниточки промок». Ребенок готов плакать, но он мужественно скажет: «Зайка, зайка, не реви, а меня в друзья бери». Еще: «Уронили мишку на пол. Оторвали мишке лапу!» — до чего черные строчки для малыша! «Все равно его не брошу, потому что он хороший!» — «Я возьму иголочку, нитку-сороковочку. Вот и лапочка пришита. А плохое все забыто. Улыбнись же мне скорей, буду мамочкой твоей».
Нужно ли готовить ребенка к превратностям судьбы? Нужно, но не с младенчества. Не омрачать его мир с первых месяцев жизни. Кстати, дети не любят этих стихов. Слушают, читают, механически запоминают, а вот декламируют с неохотой. Стихи — простенькие, и заучить просто, но однако!
В чем состоит ошибка пишущих для детей? Многие поэты остаются не поэтами для детворы, хотя вроде бы все на месте. Дело в том, что они пишут как бы глядя на ребенка со стороны, чаще в третьем лице. Отсюда и стихи получаются о детях, а не детские. Умение перевоплощаться в ребенка дается не всем. А потому и не получаются стихотворения. Надо войти в состояние ребенка, почувствовать его возраст и заговорить его языком.
Кстати...
По поводу детского воспитания и вообще по вопросам педагогики мне приходилось по жизни писать много статей. В биографической повести я позволила себе и такую вольность: включить некоторые из них.
Свободное копирование
