В ноябре месяце состоялись опять очень интересные бега, где лошадь графа д'Артуа состязалась с лошадью герцога де Шартр, королева держала пари за графа д'Артуа, а я за герцога, и лошадь герцога выиграла; тогда королева, сходя с трибуны, сказала мне громко: «Чудовище, вы были уверены в том, что выиграете». Подобное фамильярное обращение страшно перепугало моих врагов, и они снова возобновили свои тайные козни.
В те времена у меня были огромные долги и что бы там ни говорили, в этом не было ничего удивительного: моя жена принесла мне в приданое только 150 000 ливров ежегодного дохода. Но впереди нам предстояло получить еще не одно наследство и поэтому будущность не пугала нас. Моими делами руководили в высшей степени плохо, пока я был еще несовершеннолетний, и я потерял тогда очень много денег, благодаря неопытности моих руководителей. Потом я сам, благодаря моей небрежности, моей склонности к мотовству, в продолжение двенадцати лет еще больше растратил свое состояние. Я должен был более 1 500 000 ливров, обладая состоянием более чем в четыре миллиона. Мои кредиторы не особенно меня притесняли и ждали терпеливо, когда я буду в состоянии уплатить свои долги. Я со всеми ими переговорил по возвращении из Фонтенебло, так как надеялся уехать в Индию.
Все они вполне были согласны с теми комбинациями, которые я им предложил, и все шло отлично, как вдруг большинство моих векселей было скуплено официальными лицами. Они настолько страстно желали обладать этими векселями, что даже платили иногда больше, чем они стоили.
Когда, наконец, все это было довольно искусно подстроено, меня пригласила к себе бабушка моей жены, вдова маршала Люксембурга, и хотела запугать меня, объявив, что я прожил все свое состояние и теперь у меня нет положительно никаких средств к существованию. Я ответил ей на это, что это неправда, и она очень смутилась, увидев, что я больше знаю о своих делах, чем она думала. Чтобы напугать меня, она стала говорить о том, что семье моей дана власть учредить надо мною опеку. Я объявил, что и этого не боюсь, так как права такого никто ей не давал. Тогда она сказала, что у нее есть вексель, который подлежит к уплате через два дня, и сумма его равняется 100 000 франков, что если я не уплачу этой суммы в назначенный срок, лицо, обладающее этим векселем, подаст к взысканию и у меня опишут всю мебель, которая собственно принадлежит моей жене. Я вышел от нее очень недовольный всем этим разговором, а главное самим собою.
Что касается моей жены, она находилась в таком затруднении, что, несмотря на то, что мне было вовсе не до смеха, я не мог не посмеяться над ней. Она хотела бы казаться очень благородной и даже щедрой, но так, чтобы ей это ничего не стоило и чтобы не брать на себя ни малейшего обязательства. Но это, конечно, мешало ей разыгрывать ту роль благодетельницы, которую она охотно взяла бы на себя, и вследствие этого ей приходилось молчать, что она и делала.
Я отправился к отцу, и рассказал ему, в чем дело, просил его не вмешиваться в это дело и только дать мне слово, что он предупредит меня, если действительно меня захотят за долги засадить в Бастилию. Он ничего не имел против назначенной ему роли, так как она тоже не стоила ему ровно ничего и он мог держаться в стороне от всех этих дрязг. Прямо от него я поехал к тому человеку, у которого находился мой вексель на 100 000 франков, и, конечно, упрекнул его за то, что он собирается подать его ко взысканию. Он рассказал мне, что заплатили ему большую сумму за то, чтобы он подал его ко взысканию и он, конечно, не мог отказаться от случая заработать несколько сот франков. Я рассказал ему, в какое положение он меня поставит своим поступком и какие последствия он будет иметь для меня. Тогда он предложил мне следующего рода комбинацию; он дал мне сам эти 100 000 франков за большие проценты, с тем, чтобы я ими уплатил сейчас же по векселю, который так беспокоил меня. Нечего и говорить, что я с радостью принял его предложение.
На другой день я собрал всех своих кредиторов и они оказались очень сговорчивыми, за исключением тех, которые недавно скупили мои векселя по проискам моих родных, но, к счастью, таковых было немного и у меня нашлось настолько наличных денег, что я сейчас же мог расплатиться с ними. Я решил, что немедленно продам все свои земли и насколько возможно скорее расплачусь с долгами, а затем поеду путешествовать, соблюдая как можно большую экономию, а все оставшиеся у меня деньги я разделю поровну между собою и моей женой, чтобы она не могла жаловаться, что я обидел ее.
Свободное копирование
