Ф13 Тов. Суслов выступает на предвыборном собрании избирателей. Ленинград. 1966 г.
Дальнейшие события я описываю со слов моего друга и одноклассника, уже упоминавшегося Юрия Вдовина. Я лично там не был, а он там был, «мед-пиво пил». Каково это «пиво», мы сейчас узнаем.
В Публичной библиотеке, видимо, испугались, сказали, что ничего не знают, и никого туда не пустили. Тогда собравшиеся люди решили пойти на площадь Искусств и провести там обсуждение выставки прямо в сквере, на месте нынешнего памятника Пушкину. Туда пришло человек 50—100. Постояли, поговорили, повыступали вполне мирно, выражая свой восторг самим фактом открытия такой выставки. Рядом стоял милиционер и внимательно слушал, но ничего антисоветского сказано не было, и никто собравшихся не тронул — ведь это была импровизация, и коммунисты были еще не готовы к этому «несанкционированному собранию». Всем понравилась свобода мыслеизъявления, и было решено прийти сюда еще раз через неделю и продолжить обсуждение.
Через неделю… вся площадь была плотно окружена сотрудниками милиции. Впрочем, никого не задерживали, и свободно пропускали всех желающих внутрь площади. Люди при виде такого пристального внимания милиции потеряли желание что-либо говорить. Никто не выступал. Некоторые попробовали было уйти, но… не тут-то было. Никого не выпускали. У всех на выходе проверяли документы и записывали. У кого не было паспортов, уводили в автобус для установления личности. Спрятаться никому не удалось.
Прошло несколько дней. К Юрию Вдовину пришла перепуганная дворничиха и вручила ему повестку из милиции.
Беседу с ним вели в отдельном кабинете два не назвавших себя сотрудника в штатском. Юре доходчиво и ясно объяснили, что он участвовал в антисоветском сборище, что совершенно недопустимо для сознательного советского гражданина. Надо покаяться и загладить свою вину перед Родиной. Бедный Юра пытался доказать, что ни одного антисоветского слова на площади Искусств он не слышал, но ему не поверили. Спросили, кто из знакомых там был еще — он никого не выдал. Показали список лиц, особо интересовавших органы. Была там и фамилия «стиляги» Валентина Тихоненко, о котором я уже говорил. К счастью, на площади его не было, а то бы, наверное, загремел куда надо. Ведь, по их мнению, от длинных волос до Пикассо — один шаг, а дальше уже прямая измена Родине! Что там американские шпионы и диверсанты! Самым страшным врагом «в краю непуганых идиотов» был Валентин Тихоненко.
Во второй части беседы Юре предложили подписать уже заготовленную бумагу, где он обязуется сотрудничать с компетентными органами и доносить им о всех известных ему антисоветских проявлениях. Вдовин категорически отказался. Если надо, он и так все расскажет, а подписывать и брать обязательства не будет. Не помогли и угрозы: терять ему было особенно нечего — он был простым заводским рабочим. Можно, конечно, уволить с работы, но кто тогда будет работать? На заводах постоянно не хватало рабочих рук.
— Ну смотрите, товарищ Вдовин, мы вам это еще припомним.
И припомнили. Вскоре он пошел служить в армию и там проявил свой независимый, свободолюбивый характер. Замполит, накладывая ему взыскание за армейские прегрешения, сказал, что ему также все известно о его антисоветских похождениях на гражданке. Вот так! Всего-то, что он сделал: пришел на площадь послушать, что говорят люди о кубизме, сам не сказал ни единого слова, а уже враг народа!
Но самое интересное, чем закончил замполит свою воспитательную беседу: он предложил Вдовину вступить в партию!!! Тот, не раздумывая, ответил:
— Что Вы, товарищ подполковник, я не достоин.
— Я знаю, что не достоин (!!!). Но партия поможет Вам исправиться, и Вы скорее загладите свою вину (!) перед Родиной.
Вдовин не захотел исправляться.
Жаль, что я не знаю, какие последствия имела эта выставка для сотрудников Эрмитажа. Во всяком случае все были так напуганы, что вплоть до перестройки в Ленинграде, кажется, не было ни одной выставки зарубежных художников-модернистов.
В заключение хочу сказать, что человек, однажды глотнувший свободы, остается внутренне свободным на всю жизнь.
В 1990–1993 годах Юрий Вдовин был депутатом первого демократически избранного Ленсовета, председателем комиссии по свободе слова и средствам массовой информации. Сейчас принимает активное участие в правозащитном движении Петербурга.
Свободное копирование
