Интересный феномен представляет собой американское правосудие. При всей строгости законов вердикты, выносимые судом, иногда вызывали у меня полное недоумение. В 1995 году в течение нескольких месяцев проходил суд над O.J. Simpson'ом, убившим свою бывшую жену и ее друга. Многие заседания суда транслировались по телевидению, поэтому вся Америка, затаив дыхание, следила за ходом процесса. Судебный обвинитель каждый день получал все новые доказательства уголовного преступления, однако защите обвиняемого удавалось многие факты поставить под сомнение. Перед вынесением вердикта суд сделал перерыв, и приговор был объявлен на следующий день. Я помню, как утром в лаборатории в назначенный час все мои коллеги собрались около приемника, чтобы услышать решение жюри присяжных. Мало кто сомневался в виновности обвиняемого и поэтому, когда прозвучало заключение о его невиновности, мы просто опешили. Нам казалось, что доказательства совершенного злодеяния были бесспорны. Правда, суд по гражданским преступлениям, состоявшийся несколько позднее, признал O.J. Simpson'a виновным и присудил ему выплату огромной суммы денег в качестве компенсации ущерба, нанесенного родственникам пострадавших. За мою долгую жизнь в разных социально-политических системах, с таким парадоксом я столкнулся впервые. Костя мне объяснил, что судебная система в Америке устроена так, что на первое место она ставит принцип презумпции невиновности, и лишь сумма неоспоримых доказательств вины дает суду право принимать обвинительное решение.
В конце 1980-х - начале 1990-х годов многие жители тогдашнего Советского Союза, а затем и России, помнят нашумевшее дело сексуального маньяка Чикотило. В процессе расследования обстоятельств преступления было задержано множество подозреваемых, из которых несколько "признались" в совершенных насилиях и по решению суда были расстреляны. Истинного преступника нашли гораздо позднее, но никто не задумался над порочностью правосудия, приговорившего к смерти ни в чем неповинных людей. Удивительно то, что, сколько бы ни приходилось напоминать о миллионах человеческих жизней, загубленных советскими судилищами во времена сталинщины, национальное сознание людей в России остается к этому глухим. Создается такое впечатление, что нация впала в состояние беспамятства и готова испить до дна горькую чашу своей судьбы.
Один мой знакомый, вернувшийся из командировки в Америку еще в советские времена, рассказывая о нравах американцев, с удивлением говорил: "Представляешь, до какой степени американцы жадный народ. Прошлый раз я привез в подарок бутылку водки, так он в этот раз угощал меня той самой водкой". Советскому человеку, привыкшему пить водку "стаканами", трудно вообразить, что где-то существуют люди, которые водку пьют иначе.
Действительно, американцы весьма воздержаны в отношении алкоголя. В средствах массовой информации широко пропагандируется здоровый образ жизни, исключающий курение и алкоголизм. С каждым годом все меньше и меньше остается общественных мест, где курение разрешено. В университете любителям покурить отведены небольшие площадки вне здания, на которых нет ни стульев, ни скамеек. В помещениях Биомедицинского центра, где я работал, было запрещено пользоваться парфюмерией, чтобы исключить источники, могущие влиять на аллергизирующий фон. Среди моих американских знакомых разного возраста нет ни одного человека, кто бы курил.
В связи с курением я вспомнил свое последнее посещение Биологического факультета МГУ. В очередной приезд в Москву какие-то дела привели меня на мой родной факультет. Когда я открыл дверь главного входа, тяжелый дымный чад ударил мне в лицо, так что у меня перехватило дыхание. На галерее и в нижнем зале стояли толпы молодых людей и, запойно втягивая и выдыхая сигаретный дым, вели неторопливые беседы. Сквозь завесы дыма невозможно было разглядеть лица этих юных созданий, но больше всего меня поразило то, что преобладали среди них девушки. Я попал как раз в перерыв между лекциями, когда у студентов было десять минут отдыха, после чего они снова вошли в аудиторию, оставив после себя облака тяжелого табачного дыма. Я не помню, чтобы в мои студенческие времена наши девочки курили, да и из мальчиков этим увлекались только три-четыре человека. Насколько я знаю, двое из них рано ушли из жизни.
Когда мы купили дом, у нас появились соседи, с которыми надо было устанавливать более или менее близкие отношения. Нам симпатизировали, также как и мы - им, две американские семьи среднего возраста. Они уже несколько лет жили в этом поселке, поэтому к ним всегда можно было обратиться за помощью или с просьбой о разъяснении некоторых непонятных моментов в ведении индивидуального хозяйства. И хотя у нас не было общих интеллектуальных интересов, для сближения отношений мы решили пригласить их на ужин. В качестве выпивки я купил пиво, вино и, конечно, поставил бутылку московской водки, которая была давно припасена для этих целей. Я не был уверен, что наши гости заинтересуются водкой, но водка им так понравилась, что они маленькими рюмочками незаметно опустошили всю бутылку. Что касается меня, то я их сразу предупредил, что не смогу составить им компанию, однако это их нисколько не смутило. Джентльмены интересно рассказывали о своей жизни, дамы - в основном, о проблемах семьи. Фотографии, сделанные во время вечера, свидетельствовали о том, что все мы были в хорошем настроении и чувствовали себя превосходно. Однако когда я проснулся утром, на меня напал страх, не упоил ли я наших милых соседей до смерти. С тревогой я стал выглядывать в окно, чтобы увидеть в соседних домах хоть какие-то признаки жизни. До полудня дома оставались безжизненными, что вызывало у меня большую тревогу. Однако вскоре на своей террасе появился сияющий Рон, а немного погодя - и Фрэнк. С ними было все в порядке, они оказались крепкими американскими парнями.
В научной среде я вообще не видел никогда, чтобы пили крепкие напитки. На любимых американцами семейных приемах, именуемых "барбекю", выставляются разные виды безалкогольных напитков, пиво и столовое (красное и белое) вино. Никакого буйного веселья не происходит. Все гости спокойно общаются друг с другом, острые темы, которые могли бы вызвать всеобщее бурное обсуждение, как правило, не поднимаются. Мое первое посещение такого неформального собрания я хорошо запомнил. Дональд пригласил сотрудников лаборатории и своих коллег к себе домой, где в саду устраивалось "барбекю". Гостей собралось человек 20-25, большая часть приглашенных пришли с женами. Женщины и мужчины были одеты просто, я бы сказал, по-домашнему. Некоторые были в майках и шортах. Я единственный напялил на себя костюм и завязал галстук. В таком виде я чувствовал себя почти дикарем, не зная, куда деть руки и ноги. При этом на мою неуклюжесть абсолютно никто не обращал никакого внимания.
Вообще, что касается одежды, то в университетской среде американцы придерживаются очень простых нравов. Молодые люди чаще всего приходят на работу в джинсах и майках, зимой - в свитерах. Поскольку все ездят на машинах, то основательной одежды, необходимой для передвижения по улице, не требуется.
Первое время я приходил на работу в рубашке с галстуком. Это продолжалось до тех пор, пока однажды какая-то девочка, посмотрев на меня, сказала: "О, вы сегодня так формально одеты, у вас интервью?". После этого случая я стал появляться в лаборатории без галстука.
У моего русского приятеля тоже были связаны с галстуком забавные воспоминания. Когда он пришел на свадьбу дочери своего научного коллеги тоже в костюме и с галстуком, тот подошел к нему и пошутил: "Лучше бы ты пришел с расстегнутой ширинкой".
Если посмотреть на американских студентов, то можно подумать, что они ведут нищенский образ жизни. Иногда они одеты просто в лохмотья. Потёртые, истрёпанные джинсы, застиранные майки, на ногах кроссовки, а летом купальные тапочки, которые в России называют вьетнамками, - вот любимая одежда университетских первокурсников. Правда, все это меняется каждый день, поэтому заподозрить их в отсутствии элементарной гигиены невозможно. Принимать ежедневно душ, так же как каждое утро чистить зубы - не писаное правило, которому следуют американцы с детства. Вообще в американском обществе одежда - это не знак материального достатка, поскольку приобретение ее не стоит больших затрат.
Каждый американский студент имеет машину, что экономит ему время и делает его жизнь независимой. Право на вождение автомобиля молодые американцы получают уже в последних классах школы, с чего и начинается их индивидуальная ответственность перед законом. Как известно, американская молодежь, окончив школу, покидает родительский дом и становится на путь самостоятельной жизни. Обычно молодые люди и работают и учатся. Приобретение независимости для них важнее, чем трудности, с которыми они сталкиваются, оставив родительский кров. Эта философия с трудом воспринимается в семьях российских эмигрантов, где родители продолжают смотреть на 18-летнего молодого человека, как на ребенка. Мне известно немало примеров, когда в таких семьях складывались уродливые взаимоотношения из-за того, что сын или дочь начинали жить по образцу своих американских сверстников. Мой личный опыт самостоятельной жизни, начавшейся сразу после окончания школы и поступления в университет, убеждает меня в том, что американская модель отношений между родителями и детьми - очень здоровая в своей основе.
Свободное копирование
