В 1978 году я получил звание профессора. К моменту отъезда в США список подготовленных мной кандидатов наук, приближался к двадцати, а количество опубликованных научных трудов перевалило за 250.
Профессорское звание давало некоторые житейские преимущества, среди которых главным был ежегодный двухмесячный отпуск. В Америке, где продолжительность отпуска научного сотрудника исчисляется двумя неделями, утрата такого блага ощущалась очень болезненно.
Однажды в середине 1980-х годов мне позвонили из иностранного отдела института и попросили принять двух специалистов их Северной Кореи. Когда я встретился с ними, то выяснилось, что один из них, на самом деле, имел отношение к микробиологии, а другой был переводчиком. Оба они отрекомендовались как представители правительства, получившие важное государственное задание. Из беседы я понял, что им известны мои ранние работы по сибирской язве и их интересуют штаммы этого возбудителя. После того как я сказал, что уже давно не занимаюсь этой проблемой, они попросили какие-нибудь другие микробные культуры, например, токсигенные стафилококки, которыми действительно располагала моя лабораторная коллекция. Я дал им пару ампул леофилизированных энтнротоксигенных штаммов, за что они меня тут же отблагодарили подарками. Один из сувениров представлял собой "художественный альбом" с картинками современной северокорейской живописи. Другим сувениром была фигурка северокорейского "солдата - победителя", у ног которого лежал американский флаг. Третий подарок произвел на меня буквально сногсшибательное впечатление. Внутри бутылки, заполненной водкой, находилась спиралью свернутая змея, голова которой крепилась к основанию пробки. По виду этот бутылочный контейнер напоминал скорее экспонат из зоологического музея, чем что-то пригодное для употребления вовнутрь. Когда я рассказал Соне о сделанных подношениях, она категорически потребовала, чтобы я не приносил их домой. Позднее одному из наших друзей, по специальности этнографу, который интересовался "учением чучхе", я подарил статуэтку "солдата-победителя", а приятель-журналист буквально вырвал из рук водку, настоянную на змеиных останках. Оказалось, что для знатоков эти экзотические северокорейские сувениры представляли большую ценность.
Корейцы пробыли у меня в лаборатории недолго, отказались от чая и кофе и поспешили, как они сказали, на важную посольскую встречу. На следующий день они планировали отправиться в Ленинград, чтобы получить образцы нужных им возбудителей в военном институте биологических стандартов. Надо полагать, что визит этих специалистов в Советский Союз имел прямое отношение к намерениям "великого кормчего" начать работы по изготовлению собственного бактериологического оружия. В помощи они могли наверняка рассчитывать только на своего старшего брата и верного друга, всегда готового поддержать любое грязное начинание.
В конце 1980-х годов ИЭМ им. Н.Ф. Гамалеи принимал аналогичных посланцев из Тегерана. На этот раз я отнесся к визиту пришельцев более осторожно и отказался с ними встретиться, сославшись на занятость. Но как мне потом стало известно, цель их посещения сводилась к более серьезным делам. В их планы входило пригласить в Иран на длительный срок ведущих специалистов по клонированию генов для того, чтобы они помогли запустить там национальную программу получения новых штаммов патогенных микроорганизмов. Время для подобного предложения они выбрали очень подходящее, т.к. надвигающийся экономический крах советской системы привел практически к остановке научных исследований в стране. В этих условиях соблазнить ученых возможностью хорошо заработать не представляло большого труда. Двое энтузиастов из специализированной лаборатории, которую возглавлял профессор Г.С., а затем и он сам, отправились на заработки в Тегеран. Там они в течение нескольких месяцев обучали местных специалистов методам генетическомго клонирования и, надо полагать, оказали большую помощь режиму в создании смертоносного оружия.
Удивительные симпатии советская власть прививала своим гражданам. Для многих выходцев из страны Советов не было ничего желаннее, чем водить дружбу с той частью "прогрессивного" человечества, которая дышала злобой и ненавистью к цивилизованному миру. Семена, зараженные вирусом ненависти к ценностям мировой цивилизации, культивировались в стране победившего социализма более семи десятилетий. Сейчас они стали прорастать среди народов, еще не успевших познать эти ценности, но уже научившихся их отвергать.
Свободное копирование
