В хрущевские времена открылась хоть какая-то возможность для общения с внешним миром. После многолетней изоляции, в которую "великий кормчий" погрузил страну, вышедшую победительницей из недавней кровавой бойни, стали появляться проблески интереса к культурной жизни других народов планеты. Атмосфера затхлости понемногу отступала под энергичным натиском разнообразных форм международного научно-технического и культурного сотрудничества. Оживился обмен правительственными делегациями, группы специалистов и деятелей культуры получили возможность выезжать заграницу. Грандиозным событием 1958-го года стало открытие в Москве первой американской выставки, на которой демонстрировались достижения промышленности, науки, техники, культуры и быта США. В парке культуры и отдыха "Сокольники" был построен огромный павильон из стекла и металла, увенчанный узорным куполом, сделанным из анодированного алюминия. Там и разместилась основная экспозиция выставки. Посетителям предлагались разнообразные сувенирные мелочи, но гвоздем американского гостеприимства была бесплатная кока-кола, которая к тому времени уже завоевала вкусы американцев и победно шествовала по Европе. Для многих из моего поколения кока-кола, также как джаз, были символом американского образа жизни. Но в отличие от джазовой музыки прелести этого нового американского напитка мы тогда еще не почувствовали. Большинству советских людей, посетивших выставку, кока-кола вообще не понравилась, а вкусы американцев показались весьма странными. Зато спустя 2-3 десятилетия нашим детям и внуками кока-кола (а потом и пепси-кола) пришлась по вкусу.
Я несколько раз побывал на выставке и всегда находил там что-нибудь интересное, особенно в разделе лабораторного оборудования. Посещение выставки было для меня первым знакомством с Америкой.
Хотя индивидуальные научные контакты с зарубежными лабораториями по-прежнему были ограничены, поехать в гости к друзьям в так называемые социалистические страны стало почти реальным. Процедура оформления предполагала заполнение огромного количества анкет, предоставление различных справок и характеристики с места работы, прохождение разного рода собеседований. Рассмотрение документов занимало около трех месяцев, после чего ОВиР извещал о своем решении выдать заграничный паспорт с выездной визой.
Моя жена Наташа еще в школьные годы переписывалась с девочкой из Чехословакии, которая хотела изучать русский язык. Отец девочки был словацким коммунистом, поэтому переписка поощрялась с обеих сторон. Когда мы уже были женаты, Клара (так звали девочку) прислала приглашение приехать к ним в гости, чтобы познакомиться с ее семьей. К этому времени она тоже вышла замуж, и у них было двое маленьких детей. Я не помню, какие обстоятельства помешали поехать Наташе, но я собрал все необходимые бумаги и получил разрешение на поездку. Это был мой первый выезд за границу. Больше всего мне хотелось посмотреть новую страну и покататься на лыжах в Татрах. В то время мои представления о горных лыжах были очень скудные, не говоря о том, что ни лыж, ни ботинок у меня не было. Я взял куртку и брюки, в которых я ходил на беговых лыжах, поскольку специальная горнолыжная амуниция не продавалась. Кларины друзья достали мне ботинки и лыжи и они же стали моими первыми инструкторами. Но когда мы приехали на склон горы Хопок (это был один из популярных горнолыжных склонов в Восточной Европе), я понял, что в моем костюме там появляться невозможно. Среди красочно одетых молодых людей я выглядел чучелом. Стыд за нищенскую одежду и свою беспомощность на склоне долго сидел во мне, развивая у меня комплекс неполноценности. Правда, через день-два к следующему посещению склона, мои словацкие друзья сильно усовершенствовали мой внешний вид, чем вселили в меня дух уверенности. С их помощью я овладел азами горнолыжной техники и стал получать удовольствие от этого замечательного вида спорта.
Свободное копирование
