Кафедра микробиологии, выбранная мной для специализации, получила в новом здании на Ленинских горах большое помещение, во много раз превышающее по площади закуток, занимаемый ею в одном из корпусов на Моховой. Большому пространству, полному света и воздуха, прекрасно оборудованным лабораториям радовались не только преподаватели и работники кафедры, но и аспирантско-студенческая братия. Теснота и неустроенность отошли в прошлое.
Заведующий кафедрой профессор В.Н. Шапошников был милейшим человеком и ученым старой университетской закалки. Он в течение многих лет возглавлял в стране направление технической микробиологии. По его книгам училось не одно поколение студентов, а выпускники кафедры получали высокую квалификацию, позволяющую им успешно работать в различных областях микробиологической промышленности. Его талантливая последовательница И.Л. Работнова, плодотворно развивала традиции, заложенные на кафедре, и достойно представляла школу Шапошникова в отечественной академической науке и заграницей. Надо сказать, что в то время промышленная микробиология не имела ничего общего с будущим Микробиопромом - секретным научным филиалом армии и КГБ.
Хотя мои интересы лежали в области медицинской микробиологии, я благодарен судьбе, что прошел научную школу, которую дала мне кафедра, возглавляемая В.Н. Шапошниковым. Методологические подходы, используемые в технической микробиологии, оказались для меня тем фундаментом, без которого в будущем я не мог бы разрабатывать интересующие меня проблемы, связанные с инфекционной патологией. Главным в этих подходах был не микроорганизм, а его функциональная деятельность (то, что называлось физиологией). С этой точки зрения инфекционная болезнь также может рассматриваться как результат жизнедеятельности микроба-возбудителя в организме животного или человека, ибо хорошо известно, что заболевание способен вызывать только физиологически активный микроб. Именно эти основы научного биологического мышления, сформировавшееся у меня в процессе обучения на кафедре, определили в дальнейшем мое научное мировоззрение.
Университетская кафедра микробиологии с ее профессорами и преподавателями была для меня тем местом, где я впервые соприкоснулся с миром науки. На кафедре этот мир представлялся мне безоблачным и полным доброжелательности. Однако в реальной жизни советская наука оказалась другой.
Наша группа микробиологов состояла из 20 человек, среди которых было лишь три юноши. В мое время экспериментальной биологией интересовались немногие. В начале 50-х годов молекулярной биологией, как говорится, еще не пахло, и на биофак большей частью поступали молодые люди, научные интересы которых лежали в области зоологии или ботаники. Описательный характер этих наук меня никогда не привлекал, но среди москвичей было много таких, кто с детства посещал кружки юных натуралистов или увлекался природоведением. Из их числа формировались группы зоологов, ихтиологов, геоботаников, в которых преобладали ребята. Один мой однокурсник Алексей Яблоков, увлекавшийся зоологией с малых лет, стал крупным специалистом в своей области, и в последствие возглавил экологическое направление исследований в Российской академии наук.
Спустя полвека все переменилось. Количество студентов, поступающих на экспериментальное отделение биофака, возросло во много раз, по сравнению с теми, кто хотел бы посвятить себя изучению зоологии и ботаники. Предрассудки о лабораторной биологии как занятии для женщин отошли в прошлое. Современная молодежь (как юноши, так и девушки), желающая углубиться в изучение разнообразных явлений природы, стала отдавать предпочтение молекулярной биологии.
Свободное копирование
