Несмотря на сокращение численности в проектных отделах, но благодаря тому, что увольнялись, как правило, не самые лучшие, а те, что не выдерживали увеличивающейся нагрузки, стремление оставшихся делать больше и зарабатывать лучше, способствовало набору работ от возможных заказчиков, не входящих в состав концерна. Этому также способствовало то, что наш институт был в числе небольшого числа подобных предприятий в Ташкенте, что оставались "на плаву", в отличие от многих, не выдержавших резкого уменьшения объемов заказов на проектные работы, распавшихся на отдельные кооперативные группы, в свою очередь обанкротившихся. В числе практически прекративших свое существование оказался даже такой крупный, известный, бывший в Советское время на хорошем счету институт "Средазцветмет". Не был удивлен, когда мне позвонил по телефону директор Алмалыкского Горно-металлургического комбината (АГМК) Виталий Николаевич Сигедин. Он, читателю об этом известно, в 1983 году был по просьбе Руководства УзССР выдвинут на эту должность из НГМК, где последние семь лет руководил Центральным рудоуправлением. АГМК был одним из крупных горно-металлургических производств в составе Минцветмета СССР и одним из крупнейших промышленных предприятий на территории УзССР, добывающее, перерабатывающее и реализующее очень ценные металлы - медь, алюминий, цинк и др. - многие изделия из них - слитки, проволоку разных диаметров, троллей, эл. шины и др. - весьма необходимые в электротехническом, машиностроительном, электронном и других стратегических производствах. На комбинате попутно из медных руд извлекалось весьма солидное количество чернового золота, которое передавалось на аффинажные заводы СССР. Виталий Николаевич предложил с ним встретиться для решения возможностей взаимодействия в проектировании строительства и реконструкции ряда объектов. Я доложил о предложении своему директору Пытелю и мы прибыли к назначенному времени в кабинет Сигедина, где нас уже ждали он сам и главный инженер АГМК Виктор Львович Аранович. Упреждая изложение более полной характеристики Сигедина, сразу замечу, что он постоянно отличался пунктуальностью, выдерживал временной график намеченных встреч и совещаний, характера вопросов обсуждения на них, требовал от участников четкости изложения мнений, не терпел опозданий и демагогии. Это всегда мне нравилось, так как и я придерживался такого стиля.
В процессе первой же встречи мы договорились о привлечении нашего института к проектированию обоснования перевода процесса трехстадиального измельчения руд в медно-обогатительном производстве на технологию самоизмельчения, успешно применяемому на ГМЗ-2 НГМК. После совершившейся договоренности, Виталий Николаевич лично сопровождал нас по объектам и цехам меднообогатительного, медеплавильного, прокатного производств складов готовой продукции, сернокислотному заводу (один из СКЗ Польского выпуска), давал объяснения и просил меня вместе со специалистами института внимательней присмотреться к многочисленным технологическим переделам, находить узкие места, давать предложения по их развязки, особенно в вопросах ликвидации вспомогательных ручных операций, улучшения техники безопасности и условий труда в горячих цехах.
После двух трех моих с группами специалистов выездов, встреч и обсуждений на местах со специалистами меднообогатительного производства, по разработанному нами заданию на проектирование, утвержденному В. Сигединым, мы в короткие сроки разработали ТЭО (технико-экономическое обоснование), в котором были определены преимущества измельчения медных руд в мельницах самоизмельчения с шаровой загрузкой. На состоявшемся при Сигедине заседании научно-технического совета АГМК с моим докладом, после активного обсуждения, при котором было достаточно много критических высказываний со стороны некоторых главных специалистов комбината, ТЭО было утверждено и по заключенным договорам мы продолжили проектирование в стадии ТРП и поэтапной выдаче рабочих чертежей. Строительство корпуса было начато подрядной строительной организацией.
Не буду вдаваться в технические подробности, просто сообщу, что уже до самого моего ухода с института, деловые отношения между институтом и АГМК продолжались, строительство шло, осуществлялся авторский надзор нашими специалистами, мы были привлечены к проектированию других объектов, в том числе к реконструкции и развитию горных работ на подведомственных комбинату золотых рудничках и обоснованию целесообразности освоения разведываемых геологической службой комбината золотоносных проявлений в Кураминском хребте. Содружество это было плодотворным и, надо признаться, в значительной части держалось на твердой позиции директора В.Н. Сигедине, поддерживающем его главном инженере В. Ароновиче, потому что этому пытались противодействовать некоторые, опытные, с большим стажем работы в АГМК главные специалисты, которые никак не могли согласиться со стилем управления, решительностью, требовательностью оперативней решать возникающие проблемы с учетом технического прогресса действующего руководства, резко отличающегося от предыдущего. Это были уже довольно солидного возраста специалисты, стремившиеся к размеренному, несколько бюрократическому мышлению и уже никуда не спешившие. К ним относились главный обогатитель (фамилию не помню), главный металлург Л.Г. Черный, не очень пожилой, но тугодумный и желчный начальник ОКС'а (фамилию не помню, кореец по национальности) и др. Какой то средней позиции придерживался начальник технического отдела В. М. Пилецкий, много лет тому назад перешедший на работу в АГМК с предприятия №№ 22 и 24 ЛГХК Минсредмаша и знакомого мне с тех лет. Мне же очень импонировал и, естественно, не мог не нравиться воспитанный многолетним трудом в нашей среде, Минсредмашевской, прошедший большую школу непосредственно на производственных работах от мастера до директора крупного рудоуправления с многотысячным коллективом, получивший не менее важный опыт работ на партийном поприще (секретарь Навоийского, затем Зарафшанского горкомов КПУз.), познавший здесь достаточно сложные перипетии, уже почти 10 лет успешно руководивший сложным производством АГМК В.Н. Сигедин. Всегда склонный к полноте, несколько посолидневший в объеме, рыжеволосый, с соломенными ресницами и светлыми, с явными смешинками глазами и полуулыбкой, он спокойно, уверенно вел каждое совещание, терпеливо выслушивал выступления и высказывания, но решительно пресекал демагогию. Он всегда, представляя меня собравшимся, подчеркивал свое весьма почтительно отношение ко мне, что не могло не вызывать определенной, причем разной, реакции присутствующих. Я же с не меньшим уважением обращался к нему и никогда не допускал элементов фамильярности. Дирекция и специалисты института с удовлетворением поддерживали сложившиеся деловые отношения с руководством и специалистами АГМК, дававшие приличное подспорье в экономическом состоянии и заработках, старались выдерживать высокий уровень технических решений и договорные сроки выдачи проектов и, тем самым, поддерживать и авторитет В. Сигедина, бывшего инициатором привлечения нашего института к взаимодействию. У меня сложились довольно приятные, товарищеские и запомнившиеся взаимоотношения с главным инженером АГМК В.Л. Ароновичем, главным геологом Владимиром Юсуповичем Деды. Не могу не отметить также взаимоуважительные, деловые отношения с директором МОФ Виктором Эриховичем Калиниченко. Не знаю как долго продолжались деловые связи АГМК и "СредазНИПИПТ" после моего отъезда. Меня же сильно огорчил факт того, что В.Н. Сигедин, откликнувшийся на мое приглашение, не приехал на собрание по поводу моего "ухода на пенсию" в мае 1995 г. Ведь во все 33 года знакомства наши судьбы переплетались, начиная с Уч-Кудука, когда я был одним из руководителей над Сигединым, молодым тогда, но отличавшемся упорством, дисциплинированностью и полнотой ответственности за порученное сложное дело руководить развитием подземных горных работ на опытном № 7 руднике. Мне тогда очень нравились его активность, бесхитростная прямота высказываний и создавшийся симбиоз с молодым же, не менее активным, прилежным, но более скромным главным инженером Юрием Чурбановым. Я был прямым свидетелем бурного роста Виталия по производственной и общественной линиям, а он прямым участником моих перемещений на НГМК. Мы вместе в той, или иной степени "пострадали" при несправедливом разборе персонального дела З.П. Зарапетяна. Мы взаимодействовали и в дальнейшие годы деятельности в рамках НГМК, сохраняя взаимоуважение и взаимопомощь, о чем я писал. Думаю, что В. Сигедин проигнорировал мои проводы потому, что проходили они (он это знал) под эгидой Н.С. Кучерского, что он (Сигедин) будет здесь "не первым". Я уже ранее отмечал и меня очень удивляли такие моменты, как отсутствие В. Сигедина на торжественных мероприятиях по поводу юбилейных дат 30 и 35-летия НГМК, 25-летия ГМЗ-2. Я мог это объяснять себе лишь создавшимся некоторым негласным ("в душе") соревнованием между генеральным директором АГМК и директором НГМК, дававшее преимущество последнему, более успешно осуществлявшему производственную и внешнеэкономическую деятельность, занявшего более высокое положение в молодом Государстве, а ведь директором НГМК мог стать В.Н. Сигедин, если бы не его перевод на АГМК. Но, может быть я и ошибаюсь - ведь в истории сослагательного наклонения не бывает! С позиций же текущего дня (а сегодня 30.04.07) говорю: "С удовольствием вспоминаю минуты, часы и годы, все события радостные и нет, встречи официальные и нет, связанные с В.Н. Сигединым".
Свободное копирование
