На штольне N 4 шли уже последние, завершающие работы по подготовке к атомному испытанию - монтаж лабораторного оборудования, труб и кабелей, предназначенных для исследований, бурение малых шпуров в определённых местах, когда я получил радиограмму о вызове меня в Штаб. По прибытию меня пригласили в секретную часть, где дали прочитать и расписаться об ознакомлении со следующим документом: "ПОСТАНОВЛЕНИЕ ЦК КПСС и СОВМИНА СССР о ПРОИЗВОДСТВЕ ПОДЗЕМНОГО АТОМНОГО ИСПЫТАНИЯ". В приложении к "Постановлению..." были расписаны необходимые меры его подготовки, ответственные за выполнение этих мер, сроки его проведения. В пунктах о производстве работ по забойке и сооружению бетонного "зуба", мерах по обеспечению их качества, о выполнении второй (резервной) линии подрыва "Изделия", безопасности во время производства работ по возведению забойки и бетонированию и обеспечения целостности исследовательских средств при этих работах, ответственность возлагалась на Минсредмаш, конкретно на Зам. Начальника Первого Главного Управления Валентина Никоноровича Богатова и Начальника Экспедиции Леонида Борисовича Бешер-Белинского. Я понял, какая большая ответственность легла на мои плечи. С одной стороны меня это не радовало, имея ввиду возможные негативные последствия, а с другой - придавало привкус гордости, значимости.
Понятно, что я большую часть своих усилий, внимания и времени стал уделять именно работам на штольне N 4. Через несколько дней после возвращения с "Берега", получил радиограмму о подготовке зала заседания для проведения совещания на высоком уровне, а по телефону был уведомлён, что совещание будет проводить завтра, в 10.00, Харитон Юлий Борисович. Зал привели в порядок, вымыли, расставили столы, небольшую трибуну, стулья человек на 35-40.
Уже к 9-ти утра следующего дня на площадку стали съезжаться приглашённые участники совещания. Это, в основном, полковники из разных подразделений Научно - исследовательского сектора во главе с его руководителем полковником Н.Н. Виноградовым несколько гражданских лиц, мне неизвестных. Примерно за несколько минут до десяти, офицер, дежуривший у телефона спецсвязи, вышёл на площадку перед домиком заседаний и сообщил всем собравшимся, что совещание отменяется, в связи с плохим самочувствием Ю.Б. Харитона, которому врачи запретили выезд на площадку. Вечером получил очередное сообщение, что совещание состоится в 10 утра следующего дня. Всё произошло по вчерашнему сценарию - все собрались там же, на площадке перед домиком совещаний. Шёл разговор на разные темы между несколькими группками, в основном, о личности Ю.Б Харитона, возможном ходе совещания и прочих. За несколько минут до десяти на дороге показались два легковых автомобиля, направлявшихся к нам и остановившихся метрах в 10-ти от нас. С заднего сидения авто выскочили два человека весьма плотного, мускулистого телосложения, хорошо определяемого через плотнооблегающие их одинаковые, красивые, яркие, машинной вязки свитера со смотрящими друг на друга оленями, очень модными в то время. Один из них быстро открыл дверцу переднего сидения и оттуда вышёл небольшого роста, в шляпе с широкими полями, я сказал бы, худощавый человек, подождал, пока к нему присоединится, приехавший на втором авто генерал И.Н Гуреев. Они вместе подошли, поздоровались общим приветствием с встречающими. Несколько сзади, шага на два за Харитоном, следовали неотступно вышеописанные крепыши, а у автомобиля остался водитель, оказавшийся таким же крепышом, в таком же свитере, но возрастом постарше первых двух. Нам попозже отрекомендовали "сопровождающих лиц", как секретарей Харитона.
Я, на правах "хозяина" площадки, пригласил всех в домик, здесь Ю.Б Харитон. с И.Н Гуреевым. сели у стола ведущих совещание, а остальные разместились на расставленных стульях полукругом по отношению к столу. Без всяких вступлений Юлий Борисович довольно резким тоном начал совещание с того, что цель его доложить ему готовность к проведению испытаний по всем направлениям и что на доклад каждого из ответственных не более полутора минут. Докладчикам, вызываемых по списку, Ю.Б Харитон. лишь изредка задавал уточняющие вопросы. Я был вызван где то пятым или шестым. Доложил, что все горные работы выполнены в полном соответствии с проектами и требованиями, но есть сомнения в возможности достичь требуемой марки бетона в запроектированном двойном "зубе", из-за несоответствия по твёрдости поставляемого щебня-наполнителя и марки цемента. Ответственными за эту поставку были подразделения Генподрядчика. Ю. Б. Харитон только посмотрел суровым взглядом на представителя этой организации и тут же получил заверения от него и от генерала И.Н Гуреева о немедленном принятии мер к исправлению этих недостатков. Гуреев. своим взглядом в мою сторону показал явное неудовольствие моими замечаниями. Совещание закончилось коротким заключением Ю.Б Харитона, в котором он попросил, тоном приказа, выполнить на высоком уровне все виды оставшихся работ в сроки, определённые Правительством.
Участники совещания стали разъезжаться, а Юлий Борисович выразил желание пройти в штольню, к месту будущего взрыва. Принесли каску, которую я подогнал по его голове (в горняцких защитных касках предусмотрена такая возможность). Небольшая группа во главе с Ю.Б. Харитоном, которого я лично сопровождал впереди, а за нами И.Н Гуреев, "секретари" и ещё 2-3 человека из Науки, пошли по штольне. По ходу были объяснения о камерах-лабораториях, назначениях оборудования, размещённого в них, которые давали находящиеся в них сотрудники, а я рассказывал о предстоящих объёмах и местах их размещения по "изоляции" взрывного устройства для предотвращения выброса продуктов взрыва за пределы камеры. И.Н Гуреев неоднократно предупреждал меня, приближаясь сзади, о внимании и осторожности, чтобы, не дай Б-г, Ю.Б. не спотыкнулся, не ударился головой, что я отвечаю за последствия. Всё окончилось благополучно и высокие гости отбыли на "Берег".
Наконец, все работы были закончены и пришёл день проверки возможности беспрепятственной и безопасной доставки "Изделия" по штольне до места его установки в камере. В этот день все трудящиеся были выведены из штольни и поверхностной площадки, выставлены посты охраны, препятствующие проходу сюда посторонних. На устье штольни остался лишь солдат-автоматчик, охраняющий ящики, где начинались устройства линий подрыва, и я. Через некоторое время подъехал трёхосный автомобиль-вездеход, кузов которого был закрыт брезентом. Из него вышло четверо солдат (вместе с водителем) и известный мне (без фамилии) сотрудник НИИ. Они сняли из кузова и уложили на ранее подготовленную спецвагонетку макет "Изделия", выполненный в натуральную величину. Я снабдил солдат защитными касками и шахтными светильниками и они, в сопровождении меня (впереди) и гражданского сотрудника (сзади), медленно покатили тележку по штольне к камере. Затем уложили макет на подготовленную в центре камеры бетонную тумбу, возвышающуюся над почвой сантиметров 70-80. Вся операция прошла успешно, макет обратным ходом был с площадки удалён. Рапорт о проведенном был доложен Руководству. Я получил указание к началу работ в соответствии с "Диспозицией...".
Свободное копирование
