Но не менее сложно, а пожалуй посерьёзней, было поднять уровень отношения к безопасному ведению работ со стороны рабочего класса. Это понятно если знать, что почти любая операция по обеспечению безопасности требует дополнительных физических усилий и время на их выполнение, а это снижает процент выполнения норм, соответственно заработка. Чтобы понять это, приведу некоторые примеры. Статистика показывала, что наибольший процент травм на горных работах в то время происходил по причине "падения кусков пород". Классификация по причинам несчастных случаев производилась по определенной методике в каждый отчётный период (месяц, квартал, год). Более 40% приходилось на указанную причину.
После проведения взрывных работ в проходческих и очистных забоях и проветривания их, необходимо тщательно провести "обборку" кровли и боков от нависающих кусков пород по образовавшимся трещинам. Куски эти разных размеров могут в любой, непредвиденный момент вывалится и травмировать находящихся в забое людей. В зависимости от величины куска породы, высоты падения травмы могут быть самые разнообразные по характеру и тяжести. Чтобы произвести забой в безопасное состояние необходимо иметь специальный инструмент (ломики разной длины со специальной формой концов), необходимую квалификацию для определения степени опасности трещин отколовшихся кусков и желание (или чувство ответственности) провести обборку опасных кусков. Надо сказать, что все эти три условия в большой степени не соответствовали необходимым и менялись в лучшую сторону лишь под большим и систематическим нажимом. Первым делом было обеспечить материальную часть, то есть, изготовить необходимое количество и набор инструмента и заставить и приучить персонал иметь его в призабойном пространстве. В соответствии с приказом по Рудоуправлению, в ЦРММ и ремонтно-механических мастерских рудников были изготовлены по чертежам, разработанным проектной группой Рудоуправления, достаточное количество комплектов ломиков и выданы бригадирам всех проходческих и очистных бригад.
Напомню, что в это время и на этом Предприятии основной системой организации горных работ была сквозная бригада, разбитая на сменные звенья. Во главе бригады стоял, как правило, самый квалифицированный горняк, а на смене - звеньевой. Для повышения квалификации рабочих были организованы курсы по специальностям на рудниках, при отделе подготовки кадров (ОПК), который был создан, в связи с этой необходимостью, в других производственных подразделениях. Для ведения курсов был привлечён большой круг специалистов из числа ИТР, причём и это, в отдельных случаях, пришлось делать в приказном порядке, так как были попытки под разными предлогами увильнуть от преподавания. Рабочим, окончившим успешно курсы, присваивался соответствующий квалификационный разряд, от которого зависел повременный месячный тариф, на сумму которого начислялись проценты за работу в высокогорных условиях, за выслугу лет и др., что существенно влияло на конечный заработок. А чтобы получить конечный результат от проводимых выше мер, осталось добиться практического выполнения знаний и умений. Пожалуй, это не самая лёгкая часть. Для этого были ужесточены дисциплинарные меры и к инженерно-техническим работникам, и к рабочим кадрам профилактического порядка, то есть, за нарушения требований технологии и безопасности работ, еще не приведшим к несчастным случаям.
Были удовлетворены мои предложения по введению в штаты рудников и других крупных подразделений должностей помощников Главных инженеров по ТБ и ОТ. На эти должности были назначены опытные, принципиальные инженеры, имеющие авторитет в коллективах. В частности, на руднике N 1 им стал горный инженер Пушкарев Пётр Данилович, на руднике N 2 - Черепанов Константин Иванович. Через какое-то время Черепанов К. стал старшим инженером у меня в отделе, а на руднике N 2 его место занял горный инженер Шиман Михаил, бывший выпускник ЛГИ., очень инициативный и грамотный специалист. По завершению очередной (или внеочередной) проверок состояния дел на объекте руководству выдавалось подробнейшее предписание с указанием выявленных нарушений, необходимых мер по исправлению и сроках их исполнения, виновных в нарушениях. При руководстве подразделения собиралось специальное совещание, на котором я (или другое проверяющее лицо) делал разбор выявленных положений. А затем издавался приказ Начальника Рудоуправления с теми или иными дисциплинарными наказаниями или оргвыводами. Как правило, Главный инженер и Начальник Предприятия соглашались с намеченными мною мерами наказания, которые я уже огласил на проведенном совещании при руководителях подразделения.
Принимаемые меры постепенно стали давать эффект снижения травматизма и его тяжести. Но темпы снижения не устраивали ни руководство Предприятия, ни общественные организации, ни меня. Ведь известно, что партийная организация, а точнее Партком Предприятия, имел огромную силу и влияние на все стороны жизни коллектива и, хотя это имело как бы формальный характер, однако вопросы о состоянии травматизма и охраны труда довольно часто заслушивались на заседаниях руководящих партийных органов всех ступеней и общих партийных собраниях. Их решения, зачастую, были очень неприятными для Руководителей производств и, конечно, для сотрудников службы ТБиОТ.
Замечу, что партийные организации Предприятий , входящих в состав Комбината N 6, были подведомственны только Политотделу, которым руководил Начальник Политотдела, как уполномоченный от ЦК КПСС. Политотдел располагался в отдельном здании, недалеко от Управления Комбината и руководил Политотделом Зорин (не помню инициалов), который занимал этот пост со времён его организации и до ликвидации этого института (политотделов) в конце пятидесятых годов. Улучшения начали ощущаться лишь после полутора-двух лет. В это же время произошло много событий и в других областях жизни коллективов, имевших определённое влияние на освещаемые выше вопросы.
Свободное копирование
