Рабочие кадры рудника были, как и на других рудниках Предприятия, из ПФЛ. Не знаю по каким причинам, но почему то на угольном руднике оказались в большинстве наиболее не лояльные к Советской Власти люди. Следует особо подчеркнуть, что мы, инженерно-технические работники, относились к работавшим на руднике спецконтингенту (из ПФЛ, спецпоселенцам) также, как и к вольнонаемным. В специфическом плане с ними работали гласно и негласно работники спецслужб - из комендатуры МВД, госбезопасности и т.п. Я и тогда, и до сих пор считаю и убежден, что подавляющее большинство лиц из этих категорий были нормальными Советскими людьми, попавшими в беду не по своей вине, ставшими жертвами существовавшего режима. Но, среди них были, и не так уж мало, и притаившиеся и открытые враги Советской власти. Одни из них были врагами этой власти и до Отечественной войны, а другие стали таковыми в результате репрессий, которым они подверглись. Так, еще когда я работал на руднике N 1, то столкнулся с экземпляром из ПФЛ второй категории (фамилии не помню), который не скрывал и не стеснялся в открытую бахвалится тем, что он служил в частях СС в Германской армии чуть не в чине капитана, как ему там было хорошо. Он с гордостью показывал татуировку на плече, взахлеб рассказывал окружающим его в этот момент ,,товарищам" как он развлекался, что пил и ел, и каких имел женщин, будучи в той армии. Он был достаточно грамотным человеком и использовался как маркшейдерский рабочий. Спецслужбы работали и результатом довольно часто становилось ,,исчезновение" того или иного ПФЛ'овца. Со временем оказывалось, что и он арестован и препровожден в другие, ,,не столь отдаленные места", и в дальнейшем ставало известным, что получил он 25 лет заключения или каторжных работ. На угольном руднике среди работающих из спецконтингента многие были из ,,тяжелой" категории, то есть, те, кто относился к Советскому режиму достаточно враждебно и, соответственно, это отношение переносил на нас, инженерно-технических и руководящих работников. В связи с этим, поддерживать необходимый технологический процесс, нормы требований технической эксплуатации, техники безопасности и, в конце-концов, просто трудовой дисциплины приходилось путем неимоверных усилий, постоянным надзором со стороны инженерно-технических работников, небольшого числа вольнонаемных бригадиров за счет их постоянного присутствия на рабочих местах. Поэтому руководящие сотрудники рудника, начиная с начальников участков, производственных отделов управления, Главный инженер (в данном случае я) да и Начальник рудника (Хван Н.Н.) большую часть суток проводили на руднике. Весьма сложные горно-технические условия: угольные пласты разной мощности, слабые вмещающие породы, породные прослойки и вкрапления в продуктивных пластах, самовозгорающиеся угли, приводившие к частым экзогенным пожарам в обрушенном пространстве и в плохо проветриваемых местах горных выработок, появившиеся и все более интенсивное выделение метана, резкое увеличение обводненности горных пород с понижением отрабатываемых горизонтов - весь этот ,,букет" был причиной большого числа аварий, подземных пожаров, затоплений горных выработок и несчастных случаев. В обычные дни, т.е. в дни, когда нормально шел рабочий процесс, добыча угля и проходка горных выработок были в пределах плана, мой рабочий день начинался в семь, половине восьмого утра и заканчивался в восемь, девять вечера. В дни же непредвиденных обстоятельств - самовозгораний, переходивших в пожар, обрушений в добычных забоях, серьёзных несчастных случаях с тяжелым или летальным исходом - мы (главный инженер, начальник рудника, главные специалисты управления) находились на руднике и сутки, и двое и трое, принимая необходимые меры к ликвидации аварии, расследованию причин их возникновения и восстановлению технологического процесса. К этому еще следует добавить,что рудник работал по беспрерывной неделе, т.е. и в воскресные дни, поэтому мы с Начальником рудника, по очереди, дежурили на руднике через воскресенье.
Свободное копирование
