Взгляд изнутри - 12

   Во всех подразделениях и на всех видах деятельности Предприятия шла очень напряженная работа, конечной целью которой было наращивание объемов добычи и переработки урановых руд и строительства объектов. Начал функционировать радиоузел и ежедневно несколько раз в день шли радиопередачи, в которых сообщались результаты выполнения планов отдельными подразделениями, отмечались передовики и победители в соревнованиях, рассказывалось о новостях в жизни предприятия и поселка. Мой участок почти всегда перевыполнял производственные планы. Я очень скоро освоился в своем новом положении, как то быстро и незаметно был принят коллективом, очень конкретно и быстро принимал необходимые решения, требовал их исполнения, систематически проверял это, в тоже время, создал атмосферу доверия в отношениях с десятниками и бригадирами, старался выполнять просьбы рабочих. Руководство Предприятия, в целях скорейшего развития горных робот, приняло решение организовать скоростные проходки на перспективных направлениях. На моем участке таким направлением стал забой штольни N 42 геолого-разведочного характера. Штольня проходилась сечением всего 3,6 кв.м., в известняках без крепления, протяженность ее к этому времени была более 400м., проветривалась лишь за счет вентиляторов частичного проветривания, работающих на сжатом воздухе, откатка вагонеток вручную. Была поставлена задача достичь скорость проходки 40 п.м. в месяц. На рудниках Предприятия организация работ основывалась на индивидуально-сдельной системе оплаты труда. Это означало, что после окончания рабочей смены, десятник (в последствии - горный мастер) записывал в специальный бланк-наряд характер и объем выполненных звеном (не менее двух рабочих) работ, норму выработки по этому виду работ, процент выполнения норм и передавал этот документ в группу нормирования, где нормировщик проставлял расценки и стоимость выполненных работ и возвращал бланк мне, а, после моего подписания, десятник оглашал результат рабочим на очередной раскомандировке. Такая система организации и оплаты труда, зачастую приводила к приписке объемов отдельными десятниками, некачественному выполнению работ, предыдущая смена не стремилась создавать благоприятные условия для последующей. Многие виды, особенно вспомогательных, работ, расценки которых были низкими (низкоразрядными), выполнялись неохотно и поэтому десятники вынуждены были завышать объем их выполнения, при этом получалось, что нормы выработки на этих видах работ значительно перевыполнялись, хотя на самом деле это было неправдой. К таким видам работ относились, например, настилка узкоколейных путей, пробивка водосточной канавки, возведение крепи на пройденных ранее участках горных выработок, ремонт ранее возведенной крепи и др. Напомню, что в те времена в СССР было принято, практически во всех ведомствах, пересматривать нормы выработки на сдельных работах ежегодно, в феврале-марте м-цах, причем, в сторону их увеличения. Каждому Ведомству "сверху" устанавливался средний процент их увеличения. При проведении таких кампаний, естественно, увеличивали нормы выработки на значительно больший процент на тех видах работ, где нормы перевыполнялись больше. Этот порочный круг привел к тому, что нормы выработки на некоторых видах работ превышали физические возможности в три-четыре и более раз. В указанных выше условиях на руднике и на моем участке скорость продвижения забоев горизонтальных выработок (штолен, штреков, квершлагов) в месяц составляла 15-17п.м. Чтобы осуществить скоростную проходку надо было делать что то новое, необычное, кардинальное! У меня созрел определенный план, который мы обсудили с десятниками, его одобрило руководство рудника и началось претворение его в жизнь. Была собрана бригада из лучших на участке двух бурильщиков, четырех откатчиков и одного взрывника. Вместе с нормировщиком составили комплексный наряд-задание, в котором отразили все виды и объемы работ, подлежащие к выполнению для проходки одного погонного метра, необходимого числа человеко-дней для осуществления их и заработную плату за пройденный погонный метр. Указанная бригада из семи человек должна была производить работы следующим образом: после очередного взрывания ("отпалки" - по местной терминологии) и частичного проветривания забоя, два откатчика должны были отгребать в первую очередь верхнюю часть взорванной горной массы с тем, чтобы пришедший через час бурильщик мог приступить к бурению верхних шпуров. Затем откатчики погружали породу в вагонетки и откатывали их к месту разгрузки, а закончив уборку породы, шли домой отдыхать, и вызывали на работу взрывника. Пока взрывник оформлял и получал ВМ (взрывчатые материалы), бурильщик добуривал все шпуры, уходил домой отдыхать и вызывал на работу вторую пару откатчиков. И так все 24 часа шёл непрерывный процесс. Чтобы сократить дальность откатки породы из забоя, сразу же организовал проходку восстающего с нижележащей штольни на штольню N 42, и уже через 1-1,5 месяца был оборудован породоспуск. Работа бригады с каждым днем, месяцем становилась более слаженной и темпы проходки увеличивались. Уже на третий-четвертый месяц мы достигли скорости проходки забоем 39-42п.м., закрепили этот успех в течении нескольких месяцев и выполнили задачу по вскрытию новой залежи урановых руд, чем подтвердили прогнозы геологов. Систематические, из месяца в месяц, выполнения планов, вызвали какой-то энтузиазм в коллективе, определенную сплоченность, при этом, следует сказать, что значительно выросли и заработки рабочих и наши, я имею ввиду десятников, участкового геолога (а такой уже был на участке - девушка молодой специалист, инженер-геолог), и мой. В ежедневных передачах местного радио рассказывали об успехах моего участка, лучших людях, передовиках и, конечно, произносилась и моя фамилия. Наилучших результатов из коллектива чаще всех добивались бурильщики Маркарян Григорий, Чаушеску И., откатчики Стрежеску , Салтынский, коногон Мороз и др. (многих фамилий я просто не помню). Это были простые люди, бывшие советские труженики, а в данной действительности ПФЛ. К этому времени лагерь ПФЛ был от колючей проволоки по периметру освобожден и лагерники могли свободно передвигаться по территории городка, продолжая жить в лагерных бараках, но самостоятельно обеспечивая себя питанием и прочими жизненными благами. Какие то вычеты из их заработков производилось на содержание жилья, охрану и комендатуру, куда они должны были ходить отмечаться. Выход и выезд за пределы территории предприятия им, как и спецпоселенцам, категорически запрещался и за нарушение этого правила применялись жесткие наказания.