Через некоторое время Моке и Сейл нашли в лесу только что родившегося окапи и принесли его мне на воспитание. Его пуповина была еще мокрой, и он едва мог ходить. Я отвела окапи угол в своей спальне и в течение первых двух недель ухаживала за ним, как за ребенком. Я готовила ему смесь из сахара и воды и даже вставала среди ночи, чтобы скормить ночную порцию.
Теленок окапи так привязался ко мне, что ходил за мной повсюду, а когда я была очень занята — свободно бродил, где хотел, но всегда возвращался, по крайней мере, к вечеру. Гости и туристы часто фотографировали меня, когда я кормила теленка из бутылки.
Когда окапи подрос и я уже не могла держать его в спальне, Агеронга построил для него небольшой домик. Но я думаю, что он не особенно нравился окапи. Однажды нам показалось, что окапи убежал совсем. Я созвала всех рабочих и пигмеев. Начали поиски в районе от берега реки до родника в лесу. После тщетных поисков в течение нескольких часов я совсем упала духом. Но все же решила напоследок заглянуть в его домик. Там на груде соломы, в темном углу, словно понимая, что он является виновником суматохи, лежал окапи. Вскоре после этого он ушел в джунгли, и больше мы никогда его не видели.
Туристы без конца восхищались тем окапи, которого мы держали в загоне, особенно они любили смотреть, как он ест. Со своего излюбленного стула на крыльце я могла наблюдать за окапи. Вряд ли во всем мире в неволе содержится более дюжины этих животных. Сомневаюсь также, что есть другая женщина на земле, которая удобряет свой огород навозом окапи.
Наш зверинец стал довольно значительным по размерам. В нем были две редкие лесные антилопы, два ручных шимпанзе и две другие обезьяны, дикая рыжая свинья, ручной аист и две мангусты, которые уничтожают змей.
Очень хорошо, что Пат увлекался своим зверинцем. Не думаю, чтобы он смог выдержать напряженную и однообразную работу в госпитале, если бы не развлекался возней с животными. Казалось, он никогда не уставал ухаживать за ними, и постоянно просил пигмеев доставлять ему все новые редкие экземпляры. Однажды Пат приобрел годовалого шимпанзе и отдал его мне на воспитание. Обезьяну назвали Каталиной. Я измучилась, приучая ее к порядку. Зато когда она запомнила, где находится ее ящик с песком, и поняла, для чего он существует, она стала чудесным зверьком. Как все представительницы женского пола, Каталина была неравнодушна к вещам с ароматным запахом. Если я куда-нибудь надолго отлучалась, то, возвращаясь, находила свою пудру рассыпанной по всей спальне, а зубную пасту выдавленной и размазанной по туалетному столику, зеркалу и кровати. Иногда обезьяна спала в клетке, но чаще — на балке над кроватью. Очевидно, место это привлекало ее тем, что здесь, под лиственным покровом, скапливался теплый воздух от очага. Она немилосердно дразнила «Мадемуазель» до тех пор, пока однажды собака, притворившись спящей, не поймала обезьяну и не изгрызла ей ухо. С тех пор Каталина оставила собаку в покое. Каталина любила ткани, особенно яркой окраски. Любым куском материи, старым или новым, она могла играть часами. Она подолгу сидела, поглаживая какое-нибудь поношенное, выброшенное мной платье или обертывая вокруг головы и шеи кусок старого материала, словно клиент у фотографа перед зеркалом. Когда что-нибудь исчезало, я прежде всего шла к ее клетке и в девяти случаях из десяти находила вещь на дне клетки под спящей обезьяной.
Свободное копирование
