* * *
Задолго до того, как я встретила Пата, я считала, что в Конго все пропитано влагой и каждый живущий там должен быть сморщен от сырости, как это случается с пальцами после мытья посуды. В действительности дело обстояло совсем не так. В районах по течению Итури произрастают тропические леса. Здесь никогда не бывает засухи, однако и дожди не идут в этих местах круглые сутки. Дожди выпадают в этих районах обычно через день. Дождь начинается в первой половине дня и длится около часа, затем он может пойти еще часов в пять-шесть вечера. В дождливые сезоны дожди идут гораздо чаще. Апрель и ноябрь — сырые месяцы. Вещи в это время настолько пропитываются влагой, что это угнетающе действует на психику. Положение осложняется тем, что вся жизнь в Конго протекает под открытым небом. Едите вы на свежем воздухе, вечером сидите около дома, а окна держите открытыми большую часть времени.
Всякий раз, когда кончается дождливый сезон и на небе появляется солнце, люди собирают белье и вещи, которые к этому времени могут покрыться плесенью, и выносят их сушить. Кожаные вещи, особенно обувь, наиболее сильно портятся от влаги, и приходится пользоваться малейшей возможностью, чтобы просушить их. Даже при тщательном уходе за обувью она портится здесь гораздо быстрее, чем в умеренном климате, вне зависимости от того, носится она или нет.
Однажды после более продолжительного, чем обычно, периода дождливой погоды Пат обнаружил, что большая часть его обуви годится лишь в утиль. Он собрался в Стэнливиль, и так как я давно не была там, то и мне захотелось поехать с ним. Пат заправил машину горючим, положил на заднее сиденье запасные шины.
Итак, все было готово к дороге. Выехали мы рано и за день преодолели большое расстояние, лишь один раз проколов шину. Ночь провели в маленькой гостинице на 229-м километре. На следующий день примерно ко второму завтраку прибыли в Стэнливиль. В городе мы встретили много друзей, приехавших сюда по тем же делам.
Конечно, магазины в Стэнливиле не идут ни в какое сравнение с шикарными магазинами на верхней Пятой авеню в Нью-Йорке, однако они настолько богаче маленькой индийской лавочки, расположенной неподалеку от лагеря Патнем или магазина в Мамбасе, что у меня разбежались глаза. Купив самое необходимое, я приобрела также несколько вещей, которые были мне совсем не нужны, — от этого не может удержаться ни одна женщина, отправляющаяся в город за покупками.
Тем временем Пат купил камеры, провизию, лекарства, дверные петли, винты, гвозди и несколько пар парусиновых туфель на резиновой подошве. Мы уложили покупки в машину, а что не поместилось внутри, привязали сверху. В Вайоминге я видела мулов, навьюченных таким образом, что, даже если бы они стали брыкаться или кататься по земле, им не удалось бы сбросить поклажу. Ковбои применяют особый вид узлов, известных под названием «алмазная петля», и пока вы не научитесь их вязать, вас будут считать там зеленым новичком. Пат храбро принялся привязывать вещи на этот манер, но боюсь, что «алмазная петля» у него не получилась.
Покончив с укладкой вещей, мы отправились в обратный путь. Сначала все шло хорошо. Ночь провели в гостинице и с рассветом двинулись дальше. Когда до дому оставалось около восьмидесяти километров, мы выехали на развилку и стали совещаться, по какой дороге ехать дальше. Наш спор был не хуже дебатов в Организации Объединенных Наций, но в конце концов Пат одержал верх, Была избрана более короткая, но скверная дорога.
Следует сказать, что в Конго машины изнашиваются, уже пройдя сорок тысяч километров. Наша же покрыла по меньшей мере вдвое больше. Кроме того, мы проделали на ней долгий путь по ужаснейшим дорогам континента, следуя через Нигерию и Камерун. В довершение всего, пока Пат находился в Штатах, плавая у Мартас-Вайньярда, убеждая меня выйти за него замуж и жить в Африке, автомобиль наш целый год стоял под открытым небом в Стэнливиле. В Конго автомобиль, находившийся долго в таких условиях, очень сильно ржавеет и быстро разрушается.
Первые несколько миль ехать было не так уж плохо, но затем появились огромные ухабы и дорога стала напоминать стиральную доску. Впадины эти образовались после ливня, затем высохли и стали твердыми, как цемент. Пат постоянно должен был останавливать машину и выходить из кабины, чтобы сообразить, как лучше преодолеть особенно плохой участок дороги, чтобы ничего не сломать. Несколько раз я слышала какой-то грохот. Казалось, на машину сверху рушатся, а затем скатываются по ней назад ветви деревьев. Я не придала этому шуму особого значения, полагая, что от безжалостной тряски ослабла какая-либо деталь в машине. Затем я услышала этот грохот снова, уже более отчетливо, и поняла, что случилось.
— Стоп, Пат! — завопила я. — У нас вываливается груз.
Мы вылезли и увидели, что позади нас на дороге валяются новые ботинки Пата. Я собиралась положить их в мешок с обувью, но с ужасом обнаружила, что он пуст. От тряски ослабли веревки, и вся обувь вывалилась. Мы развернули машину и поехали назад, не спуская с дороги глаз в расчете найти остальную обувь.
Единственным утешением после этой маленькой неприятности было то, что Пат поехал домой по другой дороге, более длинной, но находившейся в лучшем состоянии.
Свободное копирование
