Вторичное посещение Одессы неприятельским флотом

Вторичное посещение Одессы неприятельским флотом

Во второй раз посетил Одессу неприятельский флот, после разгромления и взятия Севастополя, в конце сентября 1855 г.

В это время я с семейством находился в отпуску, в своем имении и, ничего не подозревая, отправился в Одессу, предварительно один для подготовления квартиры к приезду семьи и других хозяйственных распоряжений. До этого я уже отправил в Одессу подводы с сеном и провизией. Экипаж мой городской и лошади оставались в Одессе. Подъезжая к Одессе, верст за 20 (станция Ильинка) вижу впереди по дороге медленно тянется ко мне на встречу длинный ряд городских экипажей, карет, фаэтонов, колясок и дрожек, точно похоронная процессия. Не мог понять в чем дело. Наконец, встречаю своих лошадей, в парадной упряжи, запряженными в карету, наполненную дамами и детьми, а на козлах с кучером сидит мой сосед по квартире А.А.Вилинский.

Остановился и спрашиваю, что все это значит.

— Назад! Назад! — Закричал мне В., — Напрасно едете в Одессу, завтра там не останется камня на камне. Я позволил себе воспользоваться вашими экипажем и лошадьми, так как им предстояло погибнуть. Неприятельский флот в полном составе 90 вымпелов, стоит перед Одессой и приготовляется к бомбардировке. Неприятель объявил, что в прошлый раз здесь он только пошутил, а теперь не оставит камня на камне. Все, кто может, бегут из города подальше. Я ответил, что не вернусь, во-первых, потому, что состою на службе и должен находиться на своем месте, а во-вторых, — отправил в город подводы с сеном и провизией, которые будут ждать моего приезда. Знакомый расхохотался. «Зачем сено везти, чтобы усилить пожар?» Несмотря, однако, на все его убеждения, я поехал вперед, а не назад.

Спускаясь с Жеваховой горы, я узрел великолепную картину: вечерело; при тихой, теплой погоде гладкая поверхность моря блестела от лучей заходящего солнца. Весь залив, начиная от дачи Ланжерон до дер.Дофиновки, покрыт был кораблями и пароходами соединенного англо-французского флота. Город как будто с унынием и покорностию ждал своей участи. Нельзя было сомневаться, что эта страшная армада с двумя тысячами орудий, разгромившая Севастополь, может в один день превратить беззащитную Одессу в прах и пепел. Картина эта навела на меня ужасную грусть. Родной город! Завтра — одни развалины! Признаюсь, я даже заплакал.

Проездом вижу: все дома пусты, ставни закрыты. Кое-где торчат будочники и дворники. На бульваре пусто. Канцелярия военного губернатора перешла на Молдаванку, туда же и другие присутственные места. В переулках: Воронцовском и Театральном разостлана солома и покоится батальон пехоты на случай десанта.

На другой день та же картина. Неприятельский флот стоит неподвижно. Из Одессы уходит кто может, захватывая с собой драгоценности. Само начальство предлагает жителям оставить город. Общее бедствие. Благоденствуют только подгородние мещане, да немцы-колонисты, которые появились с телегами и фургонами. За пару лошадей с фургоном или даже без фургона — под собственный экипаж, за то, чтобы вывезти из города в ближайшую деревню — брали по 200 рублей и более. Возле присутственных мест стоят день и ночь немецкие фургоны, запряженные, готовые при первом выстреле увозить бумаги и дела. Каждое утро на бульваре являются с Молдаванки чиновники и граждане украдкой взглянуть, что происходит на море, как ведет себя неприятельский флот. В таком неприглядном состоянии город находился в продолжение шести дней. Со своей стороны, я успел в это время нагрузить на свои подводы, которые явились с сеном и провизией, лучшую мебель, люстры, зеркала, посуду и фортепиано. Все это прошло через таможню без пошлины и потом уже оставалось в деревне. Лошади мои, городские, отвезши г.Вилинского с семейством в м.Севериновку, вернулись и были в моем распоряжении.

На шестой день распустили слух, что завтра непременно начнется бомбардировка.

Собираясь лечь спать, я старался приискать в квартире наиболее безопасное от выстрелов место. Жил я на Преображенской, в т.н. чудном доме, рядом с домом графа Толстого. Самою безопасной комнатой оказалась передняя. Чтобы не быть застигнутым врасплох, я приказал дворнику с рассветом взобраться на крышу и посмотреть, что делает неприятельский флот. Если заметит, что корабли строятся в ряд, то немедленно меня разбудить.

Около 6-ти часов утра явился ко мне дворник с донесением, что пароходы развели пары и сплачиваются в одну линию. Нечего было далее сомневаться. Напившись наскоро чаю, я приказал запрячь экипаж, собрал в салфетку разные документы и ценности и отправился на бульвар поглядеть, что делается, с намерением после первого выстрела уйти за город. На бульваре собралось уже довольно любопытных, которые, подобно мне, ждали первого выстрела, чтобы удрать подальше. Вдруг опустился на море сильный туман. Ничего не видно, но и выстрелов не слышно. В таком выжидательном положении мы находились до 11 часов. Когда туман рассеялся, то, ко всеобщему удивлению и радости, рейд оказался пустым и даже на горизонте не видно было ни одного неприятельского судна. Потом уже стало известным, что все это была военная хитрость — привлечь к Одессе войска из других мест побережья. В тот же день в 2 часа неприятельский флот подошел к Кинбурнской косе, а на другой день бомбардировал Кинбурнскую крепость, подбил все крепостные орудия и взял крепость вместе с 400 чел. гарнизона.