Основное место службы страна Польша

ОСНОВНОЕ МЕСТО СЛУЖБЫ СТРАНА ПОЛЬША

Прибыли мы на железнодорожную станцию города Свинтошов уже вечером, нас, прямо со станции повели на ужин, что было, кстати, так как за сутки в поезде мы проголодались. По моему мнению, этот городок не тянул на город, он был небольшой, основные производства, станция элеватор, и наш военный городок. Вот и все постройки города, ну раз назвали городом, то будем считать, что Свинтошов город. После ужина нас направили во временные казармы для прохождения карантина. Казармы были одноэтажные, построенные из кирпича, в них стояли койки в два яруса. Как только наши новые командиры распределили нас по койкам, с улицы послышались выстрелы. Странное дело, подумал я, ночью звучат выстрелы, наверное, идут учения, но нет.

Через некоторое время в казарму буквально вбежал наш новый командир в звании сержанта, с несколькими автоматами в руках. Автоматы с большими дисками, я такие видел только в кино. Лицо сержанта и ещё двух младших сержантов, которые тоже были с нами, встревожены, по ним видно, что-то происходит непредвиденное. А с улицы доносятся выстрелы: то одиночные, то очереди. К счастью, выстрелы были, где-то далеко как потом оказалось за речкой, но они могли добраться и до нашей казармы. И это нас настораживало, на лицах моих товарищей, появилась признаки растерянности, я тоже не знал, как себя вести, хорошо бы получить автомат, но что с ним делать я не представлял, это же не ружьё и даже не карабин. Но всё-таки думаю, с автоматом я бы чувствовал себя уверенней.

Наконец причину тревоги нам объяснил сержант. Оказывается, на станционные склады напали диверсанты, сколько их не известно, сейчас с ними ведут бой, польская полиция и наш караульный взвод. Дальше сержант сказал: «Возможно, у диверсантов есть план прорваться к нам в городок, и чтобы они нас не застали врасплох, мы принесли автоматы и сейчас вас вооружим. На всех автоматов не хватит но, человек шесть получат оружие». Он положил автоматы на стол и спросил у нас: «Кто из вас на гражданке стрелял?» Я ещё не успел сообразить, а Захаров уже кричит: «Товарищ сержант, вот, Сеня, умеет стрелять». Сержант поднял голову, где мы с Володей стояли и говорит: «Хорошо, Сеня, идите ко мне. Только, товарищи бойцы, прошу вас называть себя не только по имени, но и по фамилии» — «Как ваша фамилия?» — спрашивает меня сержант. «Чухлебов», — отвечаю. Сержант даёт мне автомат и начинает объяснять, что это за автомат и как им пользоваться. Стою с автоматом посреди казармы, держу в руках эту махину, уж больно этот автомат тяжёлый. Мне сержант сказал, что он называется ППШ. Пока сержант занимается с другими солдатами, я рассматриваю автомат. Вообще-то ничего особенного, очень похож на карабин, то же приклад, ствол, спусковой крючок, затвор, всё на месте передёрнул затвор и стреляй. Хорошо бы до боя его попробовать, подумал я, узнать бы, как он себя ведёт во время стрельбы. Говорю сержанту: «Товарищ сержант, надо бы автомат опробовать, как он себя будет вести во время стрельбы». Наш командир на меня посмотрел удивлённо и говорит: «Предложение хорошее, но нам нельзя себя выдавать, возможно, диверсанты и не знают, что мы здесь находимся. А вот когда они сунутся к нам, вот тогда вы, боец, и постреляете вдоволь. Кстати, возьмите ещё один диск, может такое случиться, что одного диска и не хватит». Затем сержант обвёл всех взглядом и сказал: «Солдаты, слушайте мою команду. Всем занять позиции менее поражаемые, то есть в углах казармы, командиры отделений ведут наружное наблюдение, рядовому с автоматом занять позицию у окна, и всем вести себя тихо. По местам!» Все салаги шарахнулись по углам казармы, командиры отделений сразу ушли на улицу, сержант с таким же автоматом как у меня остался у открытой двери. А я получил команду занять позицию у окна.

Ну, раз мне дана команда, я быстрым шагом направился к окну, оно было в торце здания и притом окно было одно на всю казарму. Когда я с автоматом наперевес шёл к окну я ещё не знал, какую я займу позицию, но когда стал подходить к окну, я вдруг вспомнил, то, что показывали в кино, как бойцы на войне занимали позиции в такой ситуации как у меня. Они быстрым шагом, как и я, подходили к окну, стволом оружия или прикладом, выбивали стекла и вставляли в раму ствол оружия и при этом ствол клали на переплёт рамы. Я подумал, что и мне так надо поступить. Подхожу к окну, стволом автомата выбиваю стекло в оконной раме, втыкаю туда ствол своего автомата и я к стрельбе готов. Но тут, получилась одна заковырка, как только сержант услышал звон разбитого стекла, то сразу спросил: «Кто разбил окно?» Я ему ответил: «Это я, товарищ сержант, выполняю Ваше приказание, занимаю удобную позицию. Чтобы так сказать площадь обстрела была больше». Сержант немного помолчал, видать обдумывал, как со мной поступить, но затем миролюбиво ответил: «Ну, если улучшаете сектор обстрела, то тогда ладно».

Стою я у этого одинокого окна и жду диверсантов, а они не идут, и не идут. А пострелять страшно охота, ведь я с автомата ни разу не стрелял, и когда ещё выпадет такой момент, ведь здесь не каждый же день лазят диверсанты. Ну, хотя бы кошка пробежала, я бы и в неё пальнул очередью. Именно хочется очередью, а одиночными выстрелами, мне уже не интересно, а вот очередью это да, как в кино показывают. Ту, ту, ту, ту, ту. Это было бы классно. Я так увлекся своими размышлениями, что забыл о том, что на нас могут напасть диверсанты. От мыслей меня отвлёк сержант, он дал команду отбой. Оказывается, что диверсантов уже отбили, они троих потеряли в бою, а остальные на машине уехали. Как сказали наши командиры отделений, с нашей стороны потерь нет. Ну и, слава Богу, что так кончилось, жалко только, что я не пострелял очередью, но ничего, служба моя только начинается, так что настреляться успею.

Постепенно жизнь военного городка вошла в своё постоянное русло. Наш месячный карантин превратился в недельный, так как старослужащие, закончили свой срок службы, и, по приказу министра обороны уехали домой, а курсанты закончили учёбу и отправились в полки, а нас перевели в их казармы, мы, как бы их заменили, они уехали, а мы остались. Подразделение, в которое нас привезли, называлось Учебным батальоном. В нём готовили, танкистов, артиллеристов, связистов, саперов. Может, ещё кого они готовили, но этого, я не знаю. Теперь нас называли курсантами. Я попал учиться на командира танка, и меня тоже называли курсантом. Дисциплина была строгая. Всё время было расписано по часам. Жили мы в ограниченном пространстве: казарма, столовая, спортивный городок и полигон. Всё находилось рядом, буквально в тридцати метрах, только полигон находился далеко, примерно в трёх километрах от нашей казармы. Сам городок был построен ещё немцами, и до нас здесь находился немецкий учебный батальон. Городок стоял в сосновом бору, все постройки добротные, одноэтажные, за исключением наших казарм, которые были построены в три этажа. Таких казарм было три. Со стороны дороги, которая шла между элеватором и нашим городком, стоял железобетонный забор, а с другой стороны, городок ни чем не огораживался, он просто примыкал к сосновому лесу. По всему городку были проложены асфальтные дороги и тропинки, так что передвигаться было легко. Ну вот, в общих чертах, где я буду учиться, я вам описал, а теперь о самой учёбе. Учили всему: и теории, и практике, и физически нас подтягивали, одним словом, как и в любом военном подразделении. В то время когда мы приехали, погода у нас стояла прекрасная, не жаркая, и поэтому в классах сидеть не хотелось, хотелось находиться на улице, и мы туда рвались. Особенно мне нравились занятия на полигоне, он далеко от городка, там всё интересно, а я любитель обследовать всё вокруг полигона. А главное, что там не было строгой дисциплины, как в городке. Первое время мы там ремонтировали макеты танков и пушек, по которым курсанты учились стрелять. Нам старшина выдавал инструмент, и наш взвод, обычно с помощником командира взвода старшим сержантом Гусевым шёл на полигон. Там нам давали задание, и нас с командиром отделения, отправляли к макетам. А возле макетов мы были не курсанты, а просто рабочие, но с соблюдением некоторой, военной дисциплины. Вот как-то в этот раз, я немного поработал, затем, обращаясь к командиру отделения, младшему сержанту Нестерову, говорю: «Товарищ младший сержант, разрешите сходить и найти, что-нибудь съедобное, а то нам, курсантам постоянно есть хочется, а так чем-нибудь, голод перебьём» — «Курсант Чухлебов, да ничего Вы здесь не найдёте, тут давно всё съедено, здесь таких охотников как вы было не мало, так что лучше работайте». Я расстроенный нехотя взялся за молоток, но тут подключились другие курсанты и начали просить за меня. Пусть мол, сходит, может, что-нибудь найдёт и нам принесёт поесть.

И командир отделения меня отпустил, только предупредив, чтобы я, не заблудился. Я углубился в лес, везде стоят огромные сосны, а между ними всякого рода кустарники, но они без ягод.

Походил ещё, но ничего подходящего нет, я уже решил возвращаться, как вдруг за кустарником увидел остатки кирпичной стенки. Думаю надо обследовать, что это за остатки строения. Стенка, видать, осталась от дома, такое впечатление, что здесь было какое-то хозяйство, но всё давно заброшено и развалено. Рядом с бывшим домом рос сад, но деревья уже старые и наполовину засохшие. Я уже разочаровано решил идти обратно, как вдруг за садом, увидел полосу кустарников синего цвета. Присмотрелся на цветы не похоже, возможно какая-то ягода, подумал я. Решил проверить и направился туда. Подошёл ближе, да это же ягода, синего цвета и большая, размером со сливу. Что это за ягода я тогда не знал, попробовал на вкус, сладкая, и я ею так увлёкся, что забыл, где я нахожусь. Минут за десять я наелся до отвала, надо бы взять её с собой, но она такая зрелая, что в пальцах разминается, так что донести её можно, только в ведре, но ведра у меня не было, и я пошёл без ягоды к курсантам. Когда проходил мимо ягодных кустарников то удивился, сколько её здесь много, прямо целая плантация. Пришёл к курсантам и остановился возле них, а они смотрят на меня и смеются. Я им говорю: «Ну что вы дурачьё смеётесь?» А курсанты сквозь смех отвечают мне: «Ты посмотри на себя в зеркало, вот тогда и поймёшь, почему мы над тобой смеёмся». Я вытащил из своего нагрудного кармана гимнастёрки зеркальце, посмотрел на своё лицо, и что же я увидел? Весь рот, щёки и нос, у меня были сине-красные, вот так ягода окрасила меня. Командир отделения сказал: «Это ягода называется ежевикой, и её в округе полно, так что Ваша находка, курсант Чухлебов, не новость». Назад с полигона мы пошли к тому месту, где растёт ежевика, командир отделения разрешил нам двадцать минут полакомиться ягодой. Кусты ежевики росли почти рядом с просёлочной дорогой, по которой мы шли обратно в гарнизон. А пока, парни с азартом набросились на ягоду, теперь уже я смеялся над их комичными физиономиями. Дальше мы пошли по этой же дороге через деревню. Когда проходили по деревне, то я обратил внимание, какие большие и сочные яблоки висят на деревьях в саду. Сразу подумал, что можно ночью прийти сюда и нарвать сочных яблок, их в садах так много что никто и не заметит, что яблоки у них рвали. При выходе из деревни, мы увидели заброшенный колодец, младший сержант показал на колодец и говорит: «Вот в этом колодце поляки нашли труп нашего солдата». Тут же посыпались вопросы, кто убил, за что убили, кода нашли, ну и так далее. Младший сержант Нестеров помолчал, затем раздражённо говорит: «Да я откуда знаю, это было ещё до моего прихода сюда, старички рассказывали, что приехали поляки из деревни и рассказывали, что у них пропала коза, они её искали, но не нашли, а нашли труп нашего солдата в заброшенном колодце. Вот и всё что я знаю, надеюсь, что вопросов больше не будет». Вопросы, конечно, были но, видя раздражение нашего командира, их задавать не стали. Вроде бы это было давно, но от этого сообщения у меня в душе остался неприятный осадок.