В Бийске мне было в этот раз куда заехать: ведь моя дорогая тётя Фина жила теперь здесь. Свой бийский адрес Лёля сообщила мне письмом в Епархиальное.
Подъезжаю на Казачью улицу. В добротном каменном доме на втором этаже квартира Григория Кутимова, мужа моей двоюродной сестры Ольги. Понимаюсь по лестнице в застеклённые сени, открываю дверь в прихожую. На стук из кухни выходит моя милая тётя Фина. Она радостно кричит: "Лёля, Витюшка, смотрите-ка, кто приехал!". Из комнат выбегают Лёля и Витюшка. Радостные объятия, поцелуи. Лёля удивляется, как я выросла, а я смеюсь, глядя на Витю, он ведь тоже сильно вырос, скоро ему будет 5 лет.
Согрели воды, и я в первую очередь, как смогла, вымылась на кухне в большом тазу, и первый раз за всю дорогу расчесала гребешком волосы. Потом, пока кипятился самовар, я пошла осматривать квартиру.
Квартира состоит из 2-х комнат, прихожей, небольшой кухни, окном обращённой в застеклённые сени. В маленькой комнате кровать, сундук, комод и пара стульев. Здесь помещаются тётя Фина с Витюшкой. Вторая комната очень большая, удлинённая, в 5 окон, является и спальней, и столовой, и гостиной. Хорошо и даже богато обставлена. Две прекрасные варшавские кровати, заправленные пикейными одеялами, подушки под кружевными накидушками. Комод хорошей работы, большое зеркало на нём и мыютинские безделушки. В одной стороне буфет и рядом с ним большой круглый стол, покрытый белоснежной скатертью. Вокруг стоят стулья. В другой стороне на полу пушистый зелёный ковёр и на нём мягкий диванчик, а по бокам, вдоль ковра по три мягких кресла, обитых зелёным плюшем. Перед диванчиком небольшой столик, покрытый зелёной плюшевой скатертью с бахромой. В простенках продолговатые картины, писанные маслом. На одной - куст мальвы в натуральную величину, на другой - куст розы. На окнах тюлевые шторы.
Я рада, что у Лёли такой хороший дом. Сели пить чай. Конечно, я рассказала о дороге, о попутчиках. Всем нам вместе было так хорошо! Наконец-то мы после долгой разлуки вместе и теперь уж, наверное, не расстанемся!
Витюшка вьётся около меня, лезет ко мне на колени, и я радуюсь ему, этому ласковому сыночку моей дорогой сестры Лёли.
К обеду пришёл Кутимов. Григория я не видела 8 лет, со времени их свадьбы. Я поразилась: до чего он внешне стал хорош! Красавец - офицер! Конечно, так изменила к лучшему его внешность бородка. Сам он блондин, светло-русые волосы расчёсаны на пробор. Нежный, с лёгким румянцем цвет лица, орлиный нос и красивая русая бородка, так украшающая лицо и скрывающая недостаток слабого подбородка. Встретил он меня без особого энтузиазма. Видно было, что этот человек чрезвычайно занят только собственной особой.
Мои бедные тётя Фина и Лёля сразу изменились с его приходом. Забегали, засуетились: "Гриша пришёл обедать!". Мне досадно и больно было видеть, в каком рабстве держит моих родных этот надутый и спесивый офицер. За столом он сидел один, заправив по-барски на груди салфетку, чтоб не запачкать мундир. Он выпил рюмки две мадеры и потом ел обед из трёх блюд, который тётя Фина готовила всё утро, не выходя их полутёмной кухни. На третье ему ежедневно подавали пирожное "Наполеон" (готовила его тётя Фина) с кофе. После обеда Григорий немного отдыхал, сидя в кресле и покуривая сигары, почти ни с кем не разговаривая. Разве что иногда только с Витюшкой поговорит. Отдохнув с часок, он опять отправлялся в Офицерское собрание, начальником которого был. Возвращался он поздно вечером, а иногда не приходил совсем, мотивируя это чрезвычайными делами. Из разговоров тёти Фины и Лёли я поняла, что Григорий свёл знакомство с бийскими богатеями и днюет и ночует, как говорится, у Васенихи (богатая купчиха-вдова).
Да, кажется, невесёлая жизнь у моей любимой сестры, а с ней и добрая моя тётя Фина в кабале у этого выскочки - приказчика!
Позднее мне приходилось разговаривать о Кутимове с родственниками. Все судили Ольгу и считали, что она не пара Кутимову: он такой великолепный, а она - "тетёха". Мне обидно было слушать такое. Ведь женщины-то в этой семье порядочные, добрые люди, а мужчина - законченный мерзавец.
Свободное копирование
