Какие-то тревожные слухи поползли по Епархиальному. По углам шептались о том. Что у нас измена, что царица Александра Фёдоровна - немка и выдаёт наши военные секреты германскому императору Вильгельму. Ещё говорили о том, что по деревням бунтуют из-за пособия солдатки. А по воскресеньям всё также служились молебны о даровании нашему воинству и царю Николаю Александровичу победы над врагом.
Очень популярна была среди нас фотография царевен Ольги и Татьяны. Обе они молодые красивые девушки сняты в костюмах сестёр милосердия. Мы считали счастливицами обладательниц этих карточек.
В душе я не хочу, чтобы кончилась война. Я обязательно пойду в сёстры милосердия и на мне будет вот такой же, как у царевен, костюм, и всё будет так возвышенно и красиво. Через три года (летом 1920) мне довелось три месяца работать в госпитале волонтёркой (по современному что-то среднее между санитаркой и медсестрой). Ни красивого апостольника, ни белого передника с красным крестом на груди, ничего этого нет. На мне белый халат и косынка. Я работаю в хирургическом отделении. Каждый день перевязки больных, кровь, гной, зловонный запах, выносишь тазы с грязными бинтами. Частые дежурства: подаёшь больным утку (всё мужчины), ставишь клизмы. Видишь страдания людей, терпишь их раздражительные окрики. Красоты, конечно, во всём этом нет. Но по-юношески в этой своей работе видишь акт милосердия, возвышающий душу.
Мои сёстры Смирновы в письмах домой, жалуясь на меня, писали, что я не хожу к ним в класс, никогда ничего не прошу, в общем, веду себя отчуждённо. Мама поругала меня в письме за это.
И вот в одно из воскресений я с утра зашла в шестой класс к Агнюше. В классе её не было. Я села за парту и стала ждать. Чтобы не скучно было, решила посмотреть, что у Агнюши в парте, нет ли чего-нибудь занимательного: открытки, поздравишки или какого-нибудь рукоделия. Смотрю - какая-то книжка, кажется, интересная. Читаю: А.С. Пушкин "Евгений Онегин". Открываю: стихи. (А стихи я люблю). Начала читать - и забыла всё на свете. Потом спохватилась. Ведь придёт Агния, она заругает меня, что я читаю роман, наверное, не дозволенный для меня, отберёт у меня книгу. Ведь отобрали же у меня летом "Анну Каренину", которую я тайком взяла у Нины. Да ещё как пробрали меня за это!
Я не стала ждать Агнюшу, взяла книгу и пошла искать укромное место, где никто бы не помешал моему чтению. Прошла в самый глухой угол здания, где помещались музыкальные комнаты и приёмная врача. Здесь по воскресеньям тихо и безлюдно. А чтоб было безопаснее, я поднялась на четвёртый этаж, к самому чердаку, села на самую верхнюю ступеньку и погрузилась в чтение.
Где-то там внизу, за дверями глухо шумит жизнь училища, а меня качает на своих волнах музыка стихов. Я вижу чудные картины природы и жизни.
"Уж небо осенью дышало,
Уж реже солнышко блистало.
Короче становился день. Лесов таинственная сень
С печальным шумом обнажалась..."
"Татьяна, русская душою,
Сама не зная почему, с её холодною красою
Любила русскую зиму..."
Конечно, я ещё не постигаю всей широты этого повествования, мне ещё не понятны блеск и острота сатиры. Я слежу только за фабулой и главное для меня - это Евгений и Татьяна, Ленский и Ольга.
Итак, она звалась Татьяной.
Ни красотой сестры своей, Ни прелестью её румяной
Не привлекла б она очей.
Дика, печальна, молчалива...
Как лань лесная боязлива
Она в семье своей родной
Казалась девочкой чужой..."
Свободное копирование
