Мамина мать, моя бабушка Стефанида Ивановна умерла 49 лет. В дневнике деда В.М Постникова есть такая запись: "26 октября (субб) утром в 7 часов 15 минут умерла Степанида Ивановна, жена моя.
28 октября. Схоронили мы жену мою Степаниду Ивановну, против алтарного окна, подле церкви на южной стороне. Вся церковь рыдала, когда стали прощаться, а когда опускали в могилу, плач был всеобщий. Мыютинцы сделали гроб, выкопали могилу и, когда я стал им давать 6 рублей, даже обиделись. "Разве матушка мало делала нам добра. Не обижайте нас - не возьмём".
30 октября. Слёзы и слёзы... И тем ещё тяжелее, что я должен давить их в себе, чтобы скрыть их от Нины и Липы (внучки). Как это тяжело!
Начались мои печальные дни. Кончилось всё хорошее. Теперь только слёзы и мука. Богатства у нас не было, но и недостатков не терпели. Жизнь наша была тихая, мирная. Мы любили друг друга от всего сердца. Не то что драки, ссоры у нас не было.
Ночи моя дорогая больная не могла спать, не спал и я. Дня за 2 до смерти Степанида Ивановна сказала мне: "Друг мой, сколько я тебе беспокойства наделала за свою жизнь своими хворостями! И лечил ты меня, и ходил за мной всегда безропотно. Я всегда думала, что придёт время, я расплачусь с тобою, похожу за тобою во время твоей болезни. Не так судил, видно, Господь: мне не встать, я умру..." При этом Степанида Ивановна заплакала. "Теперь все дети на ногах. Никого мне так не жалко, как Нину: натерпится она, оставшись сиротою".
Не зря болело в смертной тоске материнское сердце за оставляемую в этом мире десятилетнюю дочь. Чего стоили маме эти скитания по родне, да ещё и с двумя детьми! И бездомность, и нужду, и унижение, и злословие (молодая вдова!) - всё пришлось испытать моей матери в немалой мере. Благо, в её характере было много жизнелюбия, терпения и любви к труду. Как упорно, идя на все меры, она стремилась дать образование и мне, и Косте. Она ездила на поклон к архиерею и к другим лицам и добилась того, что оба мы учились на казённый счёт.
Наши летние каникулы подошли к концу. Мама сама повезла нас: Костю - в Барнаул, меня - в Томск.
Перед самым отъездом у нас случилась большая беда: Косте во время игры в городки перебили нос. Ребята играли, Костя встал около играющего с левой стороны, А тот парнишка был левша. Он замахнулся и угодил палкой прямо Косте по носу. Хорошо, что в это время в селе был фельдшер. Он оказал первую помощь. Так с забинтованным лицом Костя и поехал. В Барнауле его подлечили хорошо, но нос остался чуть-чуть искривлённым.
Мы навсегда уезжали из Мысов. И мама, и мы навсегда простились с тётей Катей, дядей Павлом, с Колей и Ларисой. С остальными домочадцами мы ещё в будущем встретимся.
Прощайте, милые Мысы! Хотя и после печального для меня лета я покидаю вас, но ещё долго-долго буду вспоминать счастливую и светлую жизнь, прожитую здесь! Прощай, тихая речка Локтёвка и тополёвая заболока! Прощайте, ветряные мельницы и ты, раздольная степь!
В Томске мама сразу отвезла меня в Епархиальное училище, а сама ещё пожила некоторое время у Аполлинарии Яковлевны, пытаясь устроиться на курсы акушерок. Конечно, с маминой безграмотностью на курсы её не приняли, и она поехала к Олимпиаде, которая жила в это время в с. Кирза (теперь Новосибирской области).жила в это время в с. Кирза (теперь Новосибирской области).
Свободное копирование
