Я ехала в Мысы и втайне радовалась предстоящей встрече с Вешкой Зайцевым. Впечатления прошлого года не стёрли в моей душе этой первой привязанности.
В первое же воскресенье мы собрались играть в мяч. Все уже приехали на каникулы. Девочки мне говорят, что у Нагайцевых нынче второе лето будет гостить племянница Нюры Белолипских. Сердце моё ещё не чует беды. Девочка эта Лёлина ровесница, значит, старше меня на 2 года. Ещё до игр мы с Лёлей встретили её. Лёля познакомила меня с ней. Ничего, так крепенькая девочка, темноволосая. Чёрные удлинённые глаза, смуглая кожа, волосы прямые.
Когда мы собрались на игру в мяч, пришли мальчики. Мы поздоровались. На матках встал Вешка и ещё какой-то мальчик. Процедура отбора была такова: все разбивались на пары, как говорили. Загадывались и потом подходили к матке и спрашивали: "Кого возьмёшь: коня вороного или узду золотую?" или "Ангела со свечой или чёрта с рогами?" "Курицу в гнезде или петуха в мешке?" И таким образом разбивались на две партии. Одна партия била мяч, другая стояла в поле и ловила мяч.
И вот, обычно, раньше, если Вешка стоял на матках, то он всегда старался, чтобы я попала в его партию. Здесь же я сразу почувствовала неладное. Я оказалась в противоположной партии, а Нюра Б. - в его. Но это ещё не всё. Игра в разлуки показала мне, что я ничего не значу для вешки, он видит только Нюру, ловит только её.
Мне хочется зарыдать, мне хочется схватиться за голову. Но я не могу этого сделать. Я не должна и вида показывать. И я играю, и бегаю, может быть, более оживлённая. Я прохожу жестокую школу выдержки.
Потом, когда мы пришли домой, Лёлька простодушно начала всаживать мне в сердце ножи. "Ты видела, как Вешка бегал и ловил в разлуке Нюру? Она в прошлом году здесь гостила, так он всё лето был с ней". Что мне остаётся делать? Ведь я должна держать свою марку. Вся моя татарская гордость вздыбилась. Как можно равнодушнее (вышло ли это у меня, не знаю) я говорю Лёле: "А почему ты мне об этом говоришь?" - "Так ведь Вешка тебе нравился, а ты нравилась ему..". - "Ну, мне он не очень-то нравился, а вот в Мыюте я познакомилась с мальчиком, ему 15 лет, вот он мне понравился".
А в душе я кричу: " Если бы вы знали, какое у меня горе! Никто, никто мне не нравился. Я помнила всегда и всегда буду помнить Вешку! О, какая я несчастная, как трудно жить на свете!".
Теперь идти играть в мяч или другие коллективные игры для меня стало пыткой. Нужно было сдерживаться. Мне казалось, что внимание всех сосредоточено на мне, хотя в действительности каждый был занят своими делами, и никому не было до меня дела. Тут заболела мама, и я под этим предлогом стала отказываться и от игр, и от ходьбы на реку.
Свободное копирование
