Весна 1915 года.
Мама снова поступила на работу домоправительницей к о. Тимофею. Мы едем на Алтай в Мыюту. Радость для меня снова вернуться в милый край, но и тайное огорчение: я не увижу свою любовь - Вешку Зайцева.
Три дня приятного времяпрепровождения. Мы с мамой ходим по городу. У меня новые туфли. Мама привезла мне заранее сшитое новое платье. Ткань, на белом фоне крупные букеты голубых цветов. Отделано платье голубым сатином. Купили мне шляпку. Хорошенькая шляпка из соломки, на тулье которой повязана лента, концами спускающаяся сзади. Если бы я не была острижена наголо, то совсем бы была миленькая девочка.
Я раздосадовала маму. Платье мне очень понравилось, только я нашла, что оно мне коротко. На подоле были сделаны запасные складки. Я взяла и тайно распустила их. Разгладила платье, примерила перед зеркалом и осталась очень довольна! Выгляжу совсем взрослой, платье не до колен, а почти до щиколоток.
Мама решила сфотографироваться с нами (в альбоме есть фото, где мам, я, Костя и мамина приятельница Ида).
Когда оделись, мама и Аполлинария Яковлевна, взглянув на меня, ахнули. А я стояла и была весьма довольна, что выгляжу в длинном платье взрослой. "Жаль, что Нина не купила мне те туфли на высоком каблуке и с большой пряжкой. Тогда уж я в шляпе да в этом платье, наверняка, походила бы на великолепную Лидию Николаевну (Мысовскую землемершу, которая была большой щеголихой)!". Вот такие мысли были у меня в голове.
Делать было нечего, другого времени не оставалось. И таким чучелом мама повела меня в фотографию.
Мы плывём на пароходе. Как и в прошлом году в это время он заполнен молодёжью, уезжающей из Томска на каникулы домой.
Погода хорошая. На палубе весёлые компании юношей и девушек. Мы с Костей весело бегаем, любуемся видами то на лес, то на луг, то на деревеньку. Перевесившись через перила, смотрим, что делают матросы на корме и нижней палубе. Одна из групп молодёжи особенно многочисленна, в ней привлекает внимание замечательно красивая девушка. Среднего роста, статная, с пышной грудью. Необыкновенно изящная посадка головы, черты лица точёные, причёска греческой богини. Господи, есть же такая красота на свете! Так прекрасна эта девушка. Зовут её Клавочка Михайлова. Она окончила Епархиальное и едет домой в село. Ещё в этой компании выделялся юноша. Это был семинарист - алтаец, звали его Пётр Каньшин. Замечателен он был своим голосом. Пением он очаровывал всех.
В Барнауле пароход стоял сутки. Мы ждали пересадки на Бийский пароход. Был какой-то большой праздник. Наш пароход был пришвартован к пристани, а уж к нему пришвартовывался другой пароход, между ними переброшены сходни.
Мы с братом бегаем по палубе, смотрим на берег, наблюдаем, как горожане отплывают на острова на гулянье.
Вот в лодку садятся женщина, молодая девушка, мальчик лет шестнадцати и девочка моего возраста.
Лодка отчалила недалеко перед нашими пароходами. И вдруг мы увидели, что лодку стремительно понесло прямо на нос парохода. Мальчик судорожно гребёт, но не может справиться. Вдруг раздался душераздирающий вопль женщины: "Боже, то-о-о-нем!".Лодка ударилась о нос парохода и опрокинулась. От ужаса я на мгновение закрыла глаза, ноги приросли к палубе. Когда я вновь взглянула, то увидела, что между пароходами плывёт мальчик, а с палубы ему бросают спасательные круги. Девушка оказалась по другую сторону парохода, и ей бросили с берега ведро на верёвке.
Около сходней парня вытащили на нижнюю палубу, Он стоял и весь дрожал, с него лилась вода, лицо было белое как мел. Мальчик улыбался, но это была страшная улыбка. Женщина и девочка утонули.
Прибежала мама и потащила нас в каюту. Когда закричали "тонут! Тонут!", она решила, что это мы тонем, и теперь сидела с нами и от пережитого потрясения плакала.
Свободное копирование
