Подошло время ехать в Томск. Отправили и Лелю в Епархиальное училище вместе с Тоней и Агнюшей. Меня же мама отвезла опять в монастырь.
В этот раз я не тосковала и не плакала. Все было уже знакомо и привычно. Стефанида Васильевна встретила нас "стареньких", как своих хороших друзей. В этот год я, Тоня Торопова, Вера Русанова и др. были на правах старших: ведь мы уже были в последнем третьем классе.
Как-то в один из зимних дней собираясь в воскресенье в церковь, я подошла в спальне к окну и за монастырской стеной (наш 2-ой этаж возвышался над стеной) увидела группу людей в странной серой военной форме и в особых шапках наподобие пилоток. Я сообразила, что это пленные и дико завопила на весь этаж: "Немцы, немцы!" . Мой крик чуть не до смерти напугал Анну Ивановну. Все сбежались в спальню, а я в страшном возбуждении кричала: "Немцы!" и показывала рукой за окно.
Анна Ивановна не преминула наказать меня сотней поклонов во время обеда за то, что я так дико и, по ее выражению, непристойно вела себя.
Этих пленных мы увидели в церкви. Нам сказали, что это не немцы, а австрийцы. Молились они по своему: вставали на колени и молитвенно складывали руки (ладонь к ладони). Потом такая картина стала для нас привычной.
Год прошел почти как повторение прошлого года. Только особую радость доставляла учеба. Так она была хорошо организована. Учиться было легко и от этого весело. Нашей милой Варвары Степановны не было с нами. Она вышла замуж за брата Тони Тороповой Николая. Он закончил семинарию и поехал на место назначения.
Богатая вдова, Варвара Степановна после смерти мужа совсем собралась было уйти в монастырь, но вот в монастыре-то нежданно-негаданно нашла свое счастье. Мы радовались за нее. Хотя и маленькие мы видели, что, несмотря на некоторую романтичность монастырской жизни остаться навсегда здесь было все-таки страшно.
Мы учимся здесь последний год и готовимся к поступлению в Епархиальное училище. По сравнению с монастырем Епархиальное, по рассказам, является нам обетованным раем. Главное - свобода, вольность, светскость.