На Рождество у нас елку не устраивали. Мы ходили на елку в дом трудолюбия. Красивая, нарядная елка. Сделаны подарки. Традиционный кулек с яблоком и конфетами, и мне достались краски акварельные. Обращаться с ними я не умела, но все равно красивая коробка, а в ней разноцветные краски и кисточки мне понравились, а потом я научилась раскрашивать рисунки. Самым впечатляющим на этой елке было выступление инспектора. Запомнился его облик. Молодой человек в пенсне с чеховской бородкой в форменном костюме. Он мастерски продекламировал нам стихотворение Некрасова "Генерал Топтыгин". Я была особенно очарована. Потом, когда мы начали учиться, я попросила Стефаниду Васильевну достать мне это стихотворение. Я его выучила наизусть, и у меня возник интерес к стихам Некрасова. Вот так, не предрешая, наставники сеяли в наших душах "разумное, доброе, вечное".
Дни шли своей серой чередой. Мы учились наукам и рукодельям. Я научилась вязать кружево, освоила всю технику вязания чулка, научилась аккуратно ставить заплаты. Выполнялись дежурства. Навык дежурства у меня был еще в Мысах. Может быть, лень или трудолюбие передаются по наследству? Моя мама была великая труженица и любила работу. Любая черная работа была ей по плечу. Наверное, я уродилась в нее. Лени во мне не было ни грамма. Все дежурства я несла охотно, и делать тщательно и аккуратно мне доставляло удовольствие, а похвала и поощрение старших - радость. Нет, последнее - не подхалимство. Просто у меня появилось в душе желание радовать людей. А чем я располагала? Только уменьем хорошо выполнять поручение, работу. Я так и делала. Это чувство присуще мне было всю жизнь.
Всей системой обучения и воспитания нас готовили к труду и бедности. И правильно делали. В 10 лет в нас было уже много самостоятельности. Себя мы обслуживали полностью. Даже белье стирать мы помогали послушнице - прачке. Приучались мы к порядку, развивали в нас чувство ответственности. Например, было такое дежурство. Девочка-кастелянша. Она заведует бельем. В шкафу в стопках лежит белье личное и постельное. Принимая белье от прачки, она просматривает, цело ли оно. Если порвано, продрались у платья локти, нет тесемок или пуговиц, маленькая кастелянша докладывает обо всем Анне Ивановне и по ее распоряжению отдает вещь той или иной девочке, чтобы последняя привела свою вещь в порядок: поставила заплату, пришила тесемки или пуговицу. Согласитесь, что для 10 летнего ребенка эта работа кастелянши большая, воспитывающая чувство долга и ответственности. Как и в Епархиальном училище, у нас у каждой был номер. Все вещи, которыми я пользовалась, были обозначены под ? 7. Эта цифра была мною вышита на платьях, пальто, белье, чулках и ботинках (изнутри). В Епархиальном мой номер был 273.
Итак, я научилась вязать кружево. Анна Ивановна посоветовала мне связать кружево к полотенцу, и если будет это сделано хорошо, мое кружево она передаст в монастырскую рукодельную, которая берет заказы и продает свои изделия населению. Я с восторгом взялась за это дело. Еще бы, заработать деньги, свои деньги! Взяла я около месяца кружево средней величины не очень сложного рисунка. Вязь у меня оказалась вполне приличной, не очень крутая, ровная. А то ведь некоторые вязали слабой вязью, и тогда кружево теряло свой рельефный рисунок и походило скорее на бредень, а не на кружево.
Закончила я работу, выстирала кружево, подкрахмалила (сама сделала крахмал), отгладила и понесла на суд Анны Ивановны. Анна Ивановна одобрила мою продукцию и передала в рукодельную для продажи. Вскоре кружево было продано уж не помню за какую сумму.
Деньги на хранение взяла Анна Ивановна, разрешила мне расходовать их только на покупку просфоры. Внизу у нас была кухня, где специально пекли только просфоры. Это хлебцы из крупчатой муки, тесто ставилось исключительно на воде. Вода, соль, дрожжи и высокосортная мука. Готовить их считалось особым искусством. Эти хлебцы должны были иметь красивый вид и особый вкус и аромат. Потом просфоры в церкви освящались и шли в продажу как священный хлеб в ритуале поминовения за здравие или за упокой.
Кто из девочек имел деньги (хранящиеся у Анны Ивановны), иногда мог спуститься в просфорную и купить к чаю свежую, еще горячую просфору. Теперь, имея от заработка деньги, я могла иногда позволить себе эту роскошь. Остатки денег Анна Ивановна передала маме, когда та весной приехала за мной. Анна Ивановна похвалила меня за трудолюбие и прилежание, и я была счастлива и горда тем, что вот я уже заработала сама, не надо матери уж тянуться на меня. Я радовалась, что уже два раза в жизни заработала деньги: первый раз за кизяки, второй раз за кружево.
Свободное копирование
