Около года Сорокин читал лекции по социологии в Пражском университете. Позднее его пригласили в Соединенные Штаты на должность профессора в Миннесотский университет, где он проработал шесть лет. С 1930 г. и до ухода на пенсию в 1955-м он возглавлял кафедру социологии Гарвардского университета. Курс его лекций по социологии считали за честь прослушать многие молодые политические деятели и ученые США и других стран, среди них президент Джон Кеннеди, госсекретарь Д. Раск и другие.
Сорокин опубликовал более 20 книг по социологии, многие из которых переведены на другие языки. Так, его монография «Современные социологические теории» издана на одиннадцати языках, а труд «Кризис нашего века» — на восьми. Он стал почетным доктором многих иностранных академий и университетов. В 1936 и 1937 гг. избирался президентом Международного конгресса социологии. На Западе Сорокин считается одним из выдающихся ученых XX столетия.
Во время беседы я упомянул, что Ленин написал о нем статью «Ценные признания Питирима Сорокина».
— Да, была такая статья, — ответил профессор.
— Что побудило вас сделать заявление о выходе из партии эсеров? — спросил я.
Сорокин на несколько минут задумался. На лице Елены Петровны, сидевшей за столом, появилась загадочная улыбка.
— В статье Ленина это объяснено подробно, — ответил мой собеседник. — Если сказать коротко, я тогда увидел, что крестьяне в своей массе не поддержали попытки эсеров захватить власть на местах в различных губерниях. Не только крестьянская беднота поддерживала Советскую власть, но на ее сторону стал переходить и середняк. Поняв это, я посчитал, что партия социалистов-революционеров лишилась опоры в народе.
Ее дело проиграно, и мне нужно выходить из этой партии, что я и сделал, опубликовав заявление в печати. К тому же, — добавил он, — я был против террористической деятельности, к которой стали прибегать эсеры.
Питирим Сорокин интересовался жизнью в СССР, спросил, что изменилось в стране после смерти Сталина, как относится народ к Хрущеву.
— Хрущев поступил правильно, что не допустил войны во время Карибского кризиса. Не нужно подвергать риску достижения Советского Союза, да и Кубы, которые с таким огромным трудом создавались в течение многих лет, — прокомментировал Сорокин.
Затронули вопрос и о культе личности Сталина.
Тогда я был убежден, что с культом личности руководителей у нас покончено. Гарантия тому — провозглашенные на XX съезде КПСС принципы коллективного руководства и развития социалистической демократии.
Выслушав мои доводы, Сорокин со вздохом сожаления произнес:
— Молодой человек, вы глубоко заблуждаетесь. Вы еще мало жили, мало видели, да, очевидно, и мало читали. У меня же более бурная и долгая жизнь, чем у вас. Я видел больше вас, а главное, глубоко изучил эту проблему, начиная с древнейших времен. Культ личности проистекает от такого людского порока, как властолюбие, и расцветает особенно пышно в условиях ограниченной демократии. Властолюбие самый опасный порок. Он более вредный, чем пьянство и разврат. Властолюбие и культ личности главы государства сковывает творчество, унижает миллионы людей и тем самым наносит обществу огромный вред.
Подумав, он добавил:
— До тех пор, пока не будет установлена подлинная демократия, прямая выборность руководителей народом, регулярная смена руководителей государства и партии в соответствии с принятым законом, культ личности в СССР не будет ликвидирован.
Спустя тридцать лет после этой беседы я должен признать: мой собеседник оказался совершенно прав.
Сорокин рассказывал о русских эмигрантах в США. Россия, по его словам, подарила Америке много выдающихся талантов, которые внесли большей вклад в развитие науки, техники и искусства. Он назвал фамилии многих известных ученых — механика С. П. Тимошенко, участника создания первой атомной бомбы физика-химика Т. Б. Кистяковского, первооткрывателя высокооктанового бензина В. Н. Ипатьева, изобретателя электронного телевидения В. К. Зворыкина, авиаконструктора И. И. Сикорского; композиторов С. В. Рахманинова, А. Т. Гречанинова, И. Ф. Стравинского; дирижеров — С. А. Кусовицкого, Н. А. Малько.
Сорокин утверждал, что большая часть эмигрантов в США тосковала по Родине. Если бы советские представители проявили разумную инициативу, установили с ними контакты, пригласили в Советский Союз, то они не только стали бы друзьями СССР, но некоторые, наверняка, возвратились бы жить и работать на родину.
Свободное копирование
