Как же встречала Америка приезд Хрущева? По-разному. В основном — настороженно. Религиозная и профсоюзная бюрократия резко критиковали внешнюю и внутреннюю политику СССР. А простые люди понимали: потепление отношений между США и СССР несет им мир.
Пятнадцатого сентября 1959 г. я проснулся рано. В 6 утра включил телевизор, самый популярный канал Эн-Би-Си. Епископ начал читать проповедь. И его первыми словами были: «По Библии, сегодня день шести печалей. Но в этот день нам добавилась еще седьмая печаль — приезд в нашу страну антихриста Хрущева…». И дальше пошли антисоветские назидания, суть которых сводилась к тому, что все, что будет говорить советский лидер — это ложь, фарисейство, обман. Закончил епископ призывом к американцам молить Бога о спасении их душ от страшного коммунистического искушения.
Хрущев прилетел в Вашингтон на лайнере «ТУ-114». По взаимной договоренности сторон, его встречали как главу государства, хотя официально, по протоколу, он значился вторым лицом, занимая пост председателя Совета министров. На аэродром прибыл президент Эйзенхауэр. Прозвучали приветственные речи. Прогремел 21 залп артиллерийского салюта. Затем Эйзенхауэр и Хрущев в открытой машине направились в Блейр Хаус — резиденцию высокого гостя.
Вместе с Хрущевым прибыли его жена, две дочери с мужьями, сын, министры, ученые, советники, консультанты, писатель Михаил Шолохов с женой, журналисты, несколько десятков сотрудников охрана и обслуживающего персонала. Всего около 90 человек.
За несколько часов до въезда Хрущева в Вашингтон по маршруту проехал автомобиль с плакатом, на котором было написано: «Никаких приветствий, никаких аплодисментов — будьте вежливы и молчаливы». Тем не менее встречать советского лидера вышло на улицы небывалое число жителей — около трех тысяч. Некоторые из них держали приветственные плакаты.
В Вашингтоне Хрущев пробыл два дня. Программа его была крайне насыщена: полет на вертолете над Вашингтоном, встреча с президентом Эйзенхауэром, обед в Белом Доме, встреча с журналистами в Национальном клубе печати, беседа с лидерами американского конгресса, обед в советском посольстве в честь президента Эйзенхауэра. Во время этих продолжительных мероприятий Хрущев произносил речи, часто отклоняясь от заранее подготовленного текста, пространно отвечал на многочисленные вопросы присутствовавших. Весьма напряженной была встреча с журналистами. К ней «Гангстеры пера» специально готовились и заранее в письменном виде передали каверзные вопросы для Хрущева через председателя клуба У. Лоуренса, который никогда не скрывал своего неприязненного отношении к Советскому Союзу. Одним словом, готовилась «психическая атака» на коммуниста № 1, чтобы вывести его из равновесия.
Я присутствовал на этой встрече в Национальном клубе печати от начала до конца и откровенно скажу: заранее спланированная атака, по моему мнению, до некоторой степени удалась.
Когда Хрущеву задавали провокационные вопросы, связанные с культом личности Сталина, вмешательством СССР в события в Венгрии или с «закапыванием капитализма»,[1] советский лидер немедленно взрывался, терял хладнокровие, злобно огрызался, повышал голос, лихорадочно жестикулировал, сжимал пальцы в кулаки и употреблял неподобающие главе государства выражения, вроде: «Вы опять мне дохлую крысу подбрасываете. Если хотите нашу беседу направить в это русло, я вам не дохлую крысу, а дохлую кошку могу подбросить». В зале часто раздавался смех, но смеялись чаще не над развязными журналистами, а, к сожалению, над Н. Хрущевым.
Справедливости ради надо сказать, что нередко Хрущев выступал с мудрыми речами и толково проводил беседы с высокопоставленными представителями США. В частности, мне понравились его краткие, убедительные ответы на вопросы конгрессменов на встрече 16 сентября в Капитолии.
Свободное копирование
