В качестве главного доказательства участия Этели Розенберг в разведывательной работе Сейпол, привел якобы имевший место факт перепечатывания ею на машинке описания устройства «атомной бомбы», переданного Гринглассом нам через Юлиуса в январе 1945 г. Художественная фантазия Сейпола нарисовала следующую картину участия Этели в подрывной деятельности: «Таким образом она сидела за этой пишущей машинкой, и каждый ее удар по клавишам был ударом против ее страны в интересах Советского Союза».
В действительности я хорошо помню, что первый материал, полученный от Дэвида Грингласса в январе 1945 г. и переданный мне Юлиусом, был написан от руки. Что касается второго материала Дэвида Грингласса, тоже рукописного, полученного Голдом в Альбукерке в июле 1945 г., то он был передан непосредственно Яцкову, и сам Юлиус его не видел и в его передаче не участвовал. Этель же, насколько я помню, тяжело болевшая в конце 1944 — начале 1945 г., вообще не имела к этому ни малейшего отношения.
Как сотрудник советской разведки, лично руководивший работой Юлиуса Розенберга, считаю своим долгом засвидетельствовать, что Этель Розенберг к разведывательной деятельности никогда никакого отношения не имела. В штабе внешней разведки в Москве на нее не было заведено никакого личного дела, о ней не было даже справки; ей также не было присвоено псевдонима. К тому же, насколько я помню из разговоров с Юлиусом, у нее было неважно со здоровьем. В мое время, когда у Розенбергов был только один ребенок, Юлиус, помнится, говорил мне, что от шустрого Майкла и домашних забот она так устает, что к вечеру чувствует себя совершенно разбитой.
Многие присутствовавшие в зале недоумевали, почему не была привлечена к суду Руфь Грингласс. Неясно также, почему другой свидетель обвинения — Макс Элитчер так и не был привлечен к суду за дачу ложных показаний о своей непринадлежности к компартии США.
Сейпол не мог не остановиться на этих вопросах в своей речи. Он сослался на то, что большое жюри якобы не включило их в число обвиняемых. Не мог же государственный обвинитель признаться в том, что вынужден не привлекать Руфь Грингласс и Макса Элитчера к судебной ответственности в обмен на их согласие давать нужные показания против Розенбергов и Собелла.
«Никогда не было на скамье подсудимых обвиняемых, менее заслуживающих сочувствия, чем эти трое», — на такой высокопарной ноте завершил Сейпол свое выступление.
Никогда для достижения политических целей судебные власти не шли на такие грубые нарушения законодательства, как в историческом процессе над Розенбергами и Собеллом. Суд поступил необъективно, освободив от ответственности Руфь Грингласс и Макса Элитчера и значительно смягчив наказание Дэвиду Гринглассу, так как они заранее согласились дать нужные показания против Розенбергов и Собелла.
Свободное копирование
