Как бы то ни было, вместо видных ученых-атомщиков были вызваны рядовые сотрудники отдела взрывчатых веществ, в котором работал Грингласс, — Уолтер Коски и инженер-электрик Джон Дерри, во время своей службы в армии в 1944-45 гг. регулярно приезжавший в Лос-Аламос по поручению начальника проекта «Манхэттен» генерала Гроувса.
Даже постоянно прерывая показания Коски и Дерри, формулируя свои вопросы таким образом, чтобы получить желаемые ответы, обвинитель и судья в итоге выудили подтверждение, что «наброски Грингласса имели отношения к бомбе, создававшейся в Лос-Аламосе, и что в них «в самой грубой форме изображен принцип, на котором она основывалась».
Характерно, что в своих показаниях сначала Дэвид Грингласс ничего не говорил о роли своей сестры Этель. Но позднее, очевидно под давлением сотрудников ФБР и своей жены, он стал утверждать, будто бы Этель принимала участие в разведывательной деятельности.
Руфь говорила заученным, как будто записанным на пластинку, голосом. Нагородила много небылиц, утверждая, что будто бы именно Этель склонила своего брата к сотрудничеству с советской разведкой, будто она перепечатывала на машинке разведывательные материалы своего мужа, присутствовала на кухне в момент, когда Юлиус разрезал на две части коробку из-под порошкового желе, которая затем служила вещественным паролем при встрече с Голдом; что после ареста Дэвида Этель приходила к ней и просила, чтобы Дэвид не выдавал их, обещая, что через два года их жизнь значительно улучшится.
Показания Руфь Грингласс были голословными, бездоказательными. Так, она утверждала, будто бы Розенбергу советские друзья подарили какой-то консольный столик со специально выдолбленным углублением для лампочки для микрофильмирования, использовавшейся при фотографии, когда весь свет выключался. Ни я, ни кто-либо другой не передавали Юлиусу никакого столика. Сделать такой громоздкий и вызывающий подозрение подарок нам бы никогда не пришло в голову! Юлиус фотографировал материалы на обычном столе, а для освещения использовал по бокам две обычные настольные лампы. Камера «лейка» закреплялась на стойке для увеличителя. При этом свет в комнате не выключался.
Позднее была найдена квитанция, подтверждающая, что Ю. Розенберг купил консольный столик в магазине Мейси.
Далее, со стороны обвинения кратко выступило несколько второстепенных свидетелей, которые ничем не могли подтвердить тот факт, что Этель Розенберг участвовала в разведывательной деятельности.
У меня вызвало недоумение отсутствие среди свидетелей обвинения представителей ФБР. На это обратили внимание и освещавшие судебный процесс журналисты.
Итак, Руфь Грингласс стала основным свидетелем обвинения, тщательно подготовленного ФБР и «защитником» Рогге для маккартистского правосудия, которое жаждало крове не только Юлиуса Розенберга, но и его невинной слабой здоровьем жены, матери двух малолетних детей. Выступая в суде, Руфь всячески выгораживала себя, сваливая свою вину на Этель Розенберг. К величайшему сожалению, Руфь Грингласс справилась с порученной ей неблаговидной ролью отменно.
На целых четыре дня растянулись показания самого главного свидетеля обвинения, Гарри Голда — изменника, предательство которого повлекло один из самых больших провалов за всю историю внешней разведки КГБ. Голд со смирением и раскаянием повествовал о долгих годах своей шпионской деятельности, добавляя по ходу рассказа все новые детали. Которые, впрочем вступали в противоречие с показаниями Гринглассов.
Но, видимо, никто в том зале, включая и самих присяжных, которым вверено было решить судьбу обвиняемых, не собирался вникать в такие тонкости, как разноречивые показания основных свидетелей обвинения.
Из стенографического отчета следует, что суд прежде всего добивался от Голда, чтобы он как можно дольше и подробнее живописал, как проходили его встречи с «атомным» агентом Клаусом Фуксом, с Дэвидом Гринглассом, а также советским разведчиком Анатолием Яковлевым. Поэтому Голд подробно рассказал о трех своих последних встречах с Фуксом, хотя дело Фукса на судебном процессе не разбиралось, а также о единственной встрече с Дэвидом Гринглассом. Он называл места встреч и характеризовал полученную информацию.
Голд встретился с Дэвидом и Руфью Гринглассами единственный раз — 3 июня 1945 г. на квартире Гринглассов в Альбукерке, куда он приехал из Санта-Фе, где накануне встречался с Фуксом и получил от него ценные материалы. Буквально дословно Голд поведал судьям содержание бесед, рассказал о том, как он получил от них информацию «об атомной бомбе», а также передал Гринглассу вознаграждение в сумме 500 долларов и сразу выехал поездом в Нью-Йорк.
В поезде он ознакомился с материалами Грингласса, который состоял из трех или четырех страниц рукописного текста и двух грубых набросков какого-то прибора. Полученные от Фукса и Грингласса материалы Голд без задержки передал Яковлеву в Нью-Йорк.
Свободное копирование
