В первых числах октября 1946 г., на 19 день плавания «Старый большевик» прибыл в Ленинградский порт. Зина и я с дочкой на руках молча стояли у перил палубы и смотрели на родную землю. Дул холодный, пронизывающий ветер. Я с палубы видел портовых рабочих, которые подгоняли подъемные краны, спускали трап. На судно поднялись пограничники. На рабочих были надеты телогрейки и стеганные ватные брюки, сапоги, шапки-ушанки — атрибуты военного времени. Я сразу подумал: «Вот эти герои, рискуя жизнью, преодолевая неимоверные трудности, разбили врага, защитили Ленинград, Родину, честь и достоинство советских людей, в том числе меня».
Меня охватило сложное чувство: с одной стороны, беспредельная благодарность к этим людям, а с другой — чувство вины: ведь я не был на полях сражений. Это чувство не покидало меня долгие годы. Не знаю, от холодного ветра или от чего другого, но на мои глаза навернулись слезы.
В Москву поезд прибыл в 10 утра. Встреча была очень волнующей. Я не видел своих родных почти 6 долгих, трудных, страшных лет. За это время умер отец, брат Геннадий потерял на войне ногу, сестра Аня тяжело болела туберкулезом. На платформе меня встречали мать, брат Борис и сестры Тася и Аня. Все худые, с ввалившимися глазами, в сильно поношенной одежде. Встречали нас также мать и брат Зины, которых я увидел впервые, а также товарищ из нашей службы.
С вокзала нас отвезли на служебной полуторке на Малую Лубянку, где мы стали ждать номера в гостинице. Почти весь день мы просидели в кабине грузовика. Все гостиницы оказались забиты, достать номер не представлялось возможным. Часам к восьми вечера нам дали ключи от чужой бронированной комнаты (хозяева — сотрудники нашего управления — были в длительной командировке) в доме у Калужской заставы, и мы направились туда. Комната оказалось теплой и довольно большой. В трехкомнатной коммунальной квартире со всеми удобствами, кроме нас, жили еще две семьи, которые тепло нас приняли.
Свободное копирование
