Дружная троица - 1

3. Дружная троица

У Юлиуса Розенберга был друг детства — Уильям Перл. В годы великой депрессии они учились в Нью-йоркском городском колледже, правда на разных факультетах. Перл еще в школе увлекся авиационной техникой и поступил в Нью-йоркский городской колледж на факультет самолетостроения.

Розенберга и Перла объединяли общие взгляды на жизнь. Для них превыше всего были такие ценности, как справедливость, равенство и братство. Они считали, что в обществе не должно быть баснословно богатых людей, рантье, которые, не работая, богатеют, получая высокие проценты на свой капитал.

После окончания колледжа, где Перл продемонстрировал выдающиеся успехи в учебе и склонность к научной работе его пригласили на работу в лабораторию Национального консультативного комитета по аэронавтике (National Advisory Committee for Aeronautics — NACA) в Кливленд.

На одной из встреч Семенов узнал от Розенберга, что его ближний надежный друг Уильям Перл, которого он всегда ласково называл Уилли, работает в лаборатории NACA и принимает участие в разработке новейших истребителей по подряду Военного министерства. Помимо этого, Перл имел свободный доступ к получаемым его конструкторским бюро засекреченным научным материалам по эксплуатации новейших самолетов, созданных другими компаниями.

Семенов сразу оценил, что речь идет об информации, в которой остро нуждается наша армия. Поэтому, не мешкая было решено попросить Розенберга обратиться к Перлу с просьбой помочь Советскому Союзу и передать доступные ему сведения.

Когда Перл в очередной раз приехал к родителям в Нью-Йорк, Розенберг успешно выполнил нашу просьбу. С декабря 1942 г. Перл стал раз в месяц по воскресеньям приезжать в Нью-Йорк из Кливленда ночным поездом для встречи с Юлиусом. Перл передавал ему в условленном месте в городе большой коричневый кожаный портфель с секретными документами. Далее этот портфель по цепочке передавался Семенову, а затем мне. Я, в свою очередь, приносил этот портфель в резидентуру и фотографировал документы. В тот же день портфель по той же цепочке в обратном порядке возвращался Перлу.

Так мы получали материалы от Перла до середины 1943 г., пока Семенов не перестал выходить на связь с Розенбергом. Потом, когда я возобновил связи с Юлиусом, Перл снова стал передавать нам материалы. Только большой коричневый портфель Перла — Юлиус почему-то называл его «вализа» — теперь уже передавал и непосредственно мне.

Я познакомился с Уильямом Перлом в самом начале 1944 г. Центр решил продублировать связь с Перлом, материалы которого в Москве очень ценили. Ведь в разведке, как в технике: если одна лампа сгорит, то автоматически должна подключаться другая.

Юлиус привел Перла на встречу, на которой я возвращал портфель с документами. Мы зашли в кафе, где было удобнее поговорить. Для таких в встреч я всегда избегал слишком маленьких заведений, с 3–4 столиками и где все было слышно и просматривалось. Я выбирал средние, где-то человек на 30–40, чтобы мы могли сесть подальше, и никто бы нас не слышал. И при этом старался сесть так, чтобы кругом все столы были заняты.

Перл оказался очень высоким крепышом — рост выше метра девяносто. На вид ему было лет 25, одет он был в хороший костюм.

Я горячо поблагодарил Перла за его неоценимую помощь нашему народу в тяжкую годину войны.

«То, что я делаю, — долг каждого истинного мужчины», — услышал я в ответ.

Так мы познакомились, и я начал получать от него материалы, минуя Юлиуса.

В то время ФБР работало против нас активно как никогда. Постоянно, не исключая воскресенья в районе генконсульства находились автомашины с бригадами сотрудников слежки. Всех советских сотрудников и американских посетителей фиксировали работники постоянного поста ФБР, находившегося в отеле «Пьер». С этого поста давались команды, когда из генконсульства выходил объект слежки, и бригады ФБР брали его под наблюдение. В это время в связи с женитьбой я переехал из генконсульства на квартиру на 89-й улице в западной части Манхэттена.

При сложившихся условиях было небезопасно приходить с набитым материалами портфелем в генконсульство, а через два часа выходить с тем же портфелем из здания и идти на встречу. Мы стали реже встречаться с Перлом — раз в 45–50 дней. Кроме того, чтобы пореже приходить в генконсульство, я стал варьировать места съемок. Один раз я произвел съемку документов на кухне у себя в городской квартире, а еще раз — на квартире одного знакомого мне советского инженера. В обоих случаях мне помогал Яцков.