В октябре 1940 г. меня направили на стажировку в американский отдел народного комиссариата иностранных дел, который находился на углу Кузнецкого моста и улицы Дзержинского, т. е. напротив нынешнего здания ФСБ. В то время американский отдел состоял из восьми человек, включая секретаря-машинистку. Стажировка была весьма кратковременной, менее двух месяцев, и состояла из чтения сводок ТАСС, американских газет и справок, получаемых из посольства и генконсульства в Нью-Йорке, и обучения машинописи.
В те годы существовало положение, по которому всех отъезжающих в командировку принимал нарком иностранных дел. Отдел кадров сообщил, что меня примет В. М. Молотов. Для меня это было шоком. Кроме меня, на прием Молотова пришли еще два товарища, отъезжавшие в Англию через Японию и США.
Свою беседу с нами Молотов начал с сообщения о том, что около трех месяцев Япония не давала нам транзитных виз. Но на днях Япония запросила у СССР транзитную визу для своего генерала и его свиты, направлявшихся в Германию. НКИД СССР ответил, что готов выдать визы, если Япония выдаст транзитные визы для девяти советских граждан, направляющихся в США и Англию. Япония согласилась, и визы в наши паспорта были поставлены.
Затем Молотов стал интересоваться, что представляет собой каждый из отъезжающих. Каждый коротко рассказывал ему свою автобиографию: где работали, где учились, семейное положение, знание языка. Когда очередь дошла до меня, я сообщил, что не женат. Нарком сразу прокомментировал: «Как же вы это так, голубчик, на холостом ходу? Мы ведь неженатых за границу не посылаем, тем более в США. Вам там сразу подберут красивую блондинку или брюнетку — и провокация готова». Здесь в разговор вступил заведующий отделом кадров НКИД Андрей Петрович Власов и заявил, что старшие товарищи по работе (делая намек на руководителей разведки) характеризуют меня как политически и морально устойчивого человека, а кроме того, в советских учреждениях Нью-Йорка работают незамужние девушки, и я могу жениться там. В ответ Молотов лишь заметил: «Ну что же, товарищ Феклисов, поезжайте, работайте побольше и не подводите нас».
После этого Молотов стал говорить о важности задач, стоящих перед советскими дипломатическими представителями, особенно в США и Англии в сложной международной обстановке.
— Советское правительство, — сказал он, — делает все возможное, чтобы не позволить втянуть СССР в разгоравшуюся войну. Сотрудники советских загранпредставительств должны нам помочь, — подчеркнул он.
Основное внимание Молотов просил уделить выявлению тайных шагов Англии и США по прекращению войны с фашистской Германией путем переговоров, заключения альянса, направленного против СССР. Было видно, что он очень опасался сговора Англии и США с Германией. Неоднократно подчеркивал необходимость использовать все средства для выявления всевозможных контактов между ними.
Молотов был одет в темно-сиреневый костюм-тройку из советской ткани «Метро», в белую сорочку с галстуком и черные ботинки. Он говорил четко и убедительно, жестикулируя. Между фразами он делал небольшие паузы. Про Молотова говорили, что он заика, но я этого не почувствовал. Мне показалось, что Молотов внешне в своей манере разговаривать с людьми сознательно или подсознательно копировал Ленина (я мог судить об этом сходстве по кинофильмам).
Свободное копирование
