В феврале наконец-то мне предложили работу. Для начала практикантом стрелочника на станции Поклевская. Я согласился. Путейцем я уже работал, а стрелочник – это уже, считай, повышение. И возможно, зачтётся мне при поступлении в школу машинистов – как-никак железнодорожник.
Меня направили в Камышлов, в отделение железной дороги. Там я прошёл медкомиссию, а в отделе кадров получил трудовую книжку. Семнадцатого февраля вышел на работу.
Стрелочниками работали в основном женщины, молодые и не очень, но старшим стрелочником был мужчина. Обычно он дежурил у телефона и давал распоряжения постовым стрелочникам. Меня «прикрепили» к одной молодой, но опытной стрелочнице. Она добросовестно мне всё объясняла, начиная с назначения стрелки и её работы. Ну и, конечно, рассказывала, как её нужно переводить. Работали мы посменно по двенадцать часов. Дневная смена с восьми утра до восьми вечера, а на другой день на работу выходили вечером – с 20:00 до восьми утра. Цикл работы – четырёхдневный, по две смены. В месяц получалось около пятнадцати смен.
Моя наставница оказалась очень любознательной и любящей поговорить. Она стремилась узнать всю мою «подноготную», вплоть до того, с кем, когда и где я спал. Когда я сказал ей, что собираюсь поступать в школу машинистов, она с пессимизмом изрекла:
– Да где уж тебе, колхозничку!
– В августе посмотрим, – ничуть не обидевшись, ответил я.
– Вот у нас работал составитель поездов Краснов, он говорит, что туда трудно поступить. Правда, сам в прошлом году всё-таки поступил. А на прощание «испортил» одну нашу девушку-стрелочницу, она от него забеременела. А он как уехал в Свердловск, так и глаз не показывает.
Мне пришлось попрактиковаться на стрелочника лишь полмесяца. К окончанию этого срока я уже мог работать самостоятельно. Но тут меня перевели (пока неофициально) скрутчиком вагонов.
В мои обязанности входило соединять автосцепные вагоны со старыми вагонами с винтовой стяжкой и буферами. Приспособление для такого соединения состояло из рамки, которая вставлялась в автосцепку, и двух звеньев мощной цепи, которые зацеплялись за крюк другого вагона. Это приспособление весом около двадцати килограммов мне приходилось носить на плече во время формирования состава. Также я закручивал винтовую упряжь вагонов старой конструкции.
Команды мне давал диспетчер по громкой связи. Однажды случилось так, что за грохотом проходившего рядом поезда я не расслышал задание. А диспетчер не убедился, что я понял команду, и через некоторое время отправил поезд с незакрученным винтом между двух вагонов. Вагоны были сцеплены, но буферы не были приближены винтом друг к другу до положенного расстояния. Это заметили уже на следующей большой станции Тугулым и сообщили по телефону на нашу станцию. За эту промашку мне и диспетчеру объявили по выговору. Но я-то только начинал работать. Мы с диспетчером довольно быстро выяснили отношения и стали работать более слаженно.
Свободное копирование
