Самолёт - 1

Глава 54. САМОЛЁТ

Как-то в октябре послали нас с Витей Соловьёвым в дневной наряд на самую высокую часть участка заставы – гору Кюмбет. Там ещё летом был построен блиндаж, около которого мы и расположились, чтобы наблюдать за большим пространством как на турецкой стороне, так и на нашей. День был чудесный. Ярко светило солнце, на небе ни облачка, температура градусов десять-пятнадцать ниже нуля. Я стал наблюдать в бинокль за горизонтом в нашем тылу, а Витя смотрел за границу. На фоне снежных гор я вдруг увидел полуразрушенное здание. Не веря своим глазам, попытался более подробно присмотреться к контурам здания. Что удивительно – я никогда раньше там ничего подобного не замечал. Задал себе вопрос: «А не мираж ли это?»

– Что ты там так долго рассматриваешь? – вывел меня из задумчивости вопрос Вити.

– Я увидел чудо, – просто ответил я. – Посмотри вон там! – Я указал ему направление и передал бинокль. Он тоже удивился:

– Правда, чудо.

– Мы обнаружили древний дворец грузинской царицы Тамары, – сказал я шутя.

– Да ну, – возразил мой товарищ. – В таком безлюдном месте дворец не построишь.

– Ну тогда это бывший монастырь. Или тюрьма.

– Да, это возможно. Но это точно не крепость, иначе остались бы развалины башен или крепостных стен. А тут просто огромное полуразваленное здание…

Не успели мы до конца обсудить свои догадки, пусть даже фантастические, как услышали в небе громкий гул самолёта, который пролетел прямо над нами на высоте не более сотни метров. Двигался он из Турции в СССР, то есть удалялся в глубь Грузии. Мы хорошо рассмотрели самолёт. Никаких опознавательных знаков на нём не было.

Нашей задачей было срочно сообщить по телефону о нарушении воздушной границы. Мы с Витей были на лыжах, которые ещё не успели снять с ног. До телефонной линии с розеткой на опоре было где-то метров двести спуска с горы. Не сговариваясь, мы ринулись вниз по склону Кюмбета. Телефонная трубка была у меня как у старшего наряда.

Мы одолели почти всю дистанцию, когда перед нами возникло непредвиденное препятствие. В паре метров от опоры с розеткой из-под снега виднелась каменная гряда, уходящая вширь почти по всему склону. Витя мчался впереди меня. Достигнув гряды, он по-горнолыжному лихо перескочил через неё, но затормозить на другой стороне не смог и проехал вниз довольно далеко. Я же решил проехать на лыжах по камням, надеясь, что они меня затормозят, и я окажусь у розетки. Не учёл я лишь скорости своего движения и тормозные свойства каменистой поверхности. В результате метра два я проехал по камням, а дальше меня бросила вперёд сила инерции, и я «щучкой» перелетел оставшееся расстояние до самой опоры. Пролетел бы и дальше, если бы не умудрился в последний момент обхватить эту самую опору руками. Проверять, не сломал ли я себе чего при падении, было некогда, и поэтому я лёжа дотянулся до розетки (благо, она располагалась низко), подключил телефонную трубку и передал сообщение о самолёте-шпионе. С момента пролёта нарушителя прошло всего лишь секунд двадцать. Лишь потом я поднялся на ноги и убедился, что со мной всё в порядке, не считая нескольких мелких ушибов.

Как мы знали, наши самолёты-перехватчики базировались на аэродроме в соседнем погранотряде в городе Ахалкалаки. Дежурные истребители были готовы к вылету в любую секунду. О «нашем» самолёте-нарушителе тут же сообщили на аэродром, а затем было поставлено в известность начальство. Потом нам рассказали, что вылетевшие на перехват самолёты принудили нарушителя приземлиться на аэродром.

На боевом расчёте в тот же вечер начальник заставы перед строем объявил нам от имени командования благодарность за быстрое и чёткое сообщение о самолёте-шпионе. Каждый пограничник мечтал задержать нарушителя границы и получить за это награду – отпуск домой на десять дней (не включая дорогу). Но мы с Витей не смогли поймать самолёт за хвост, поэтому отпуска не заработали. Зато нас поощрили направлением на две недели в дом отдыха нашей части, расположенный на территории штаба третьей комендатуры, к которой мы тоже относились.

Когда нам сообщили об этом, мы, конечно, обрадовались. Для меня это вообще был первый выход за территорию заставы, и это почти за целый год службы на ней. Вите Соловьёву уже приходилось бывать в комендатуре, но по куда менее радостному поводу – по пути на гауптвахту.