За время усиленной охраны произошло одно ЧП. Пограничный наряд нёс службу на своём участке. Был снегопад, сильный ветер, одним словом, буран. В это время через подведомственный им район проходил другой пограничный наряд, который направлялся в сторону своего, более дальнего участка. Первый наряд увидел приближающихся к ним людей, разбежался и залёг по обеим сторонам тропы, дождался, когда те подойдут поближе, и старший наряда скомандовал:
– Стой! Пропуск!
Но ответа не последовало. Люди продолжали движение, не слыша команду из-за сильного ветра. В такую погоду ещё и уши прикрыты шапкой-ушанкой, плюс капюшон маскхалата подвязан. А может, и команда была подана недостаточно громко. Так или иначе, младший наряда – прикомандированный – не долго думая, выстрелил во впереди идущего (им оказался Юрий Плеханов). «Вот пуля просвистела и ага»… мимо! (Как позже выяснилось, на радость всем, а особенно стрелявшему и его «мишени».) Плеханов и его напарник быстро залегли, готовые открыть ответный огонь. И тут старший наряда закричал на стрелка:
– Что ты делаешь, балда?! Это же свои!
– А что делать, если они на пароль не отзываются?
– Дать предупредительный выстрел вверх. Надеюсь, его бы они услышали.
Усиленная охрана продолжалась более двух недель – без бани, смены белья. Недосыпали, недоедали – просто не было на это времени. Если бы Грузия соединилась с Турцией, то мы бы наверняка оказались под перекрёстным огнём и вряд ли бы уцелели. Не надо забывать, что в то время шла «холодная война» между СССР и США, а Турция являлась союзницей Соединённых Штатов. В общем, спустя некоторое время мы пришли к выводу, что грузино-турецкая авантюра была разоблачена не в зародыше, а уже в стадии движения грузинских подразделений в сторону границы. Иначе у нас вряд ли был бы такой ажиотаж.
Когда объявили об окончании усиленной охраны, все прикомандированные покинули расположение заставы. У нас была такая радость, что спонтанно устроили весёлый концерт художественной самодеятельности. К нам в казарму даже пришла женщина – жена начальника заставы, Нина (при этом сам начальник не присутствовал). Афонин играл на гармошке и пел, все ему подпевали. Потом устроили пляски. Нина пела вместе с нами и танцевала. Она была нашей ровесницей, тоже 1932 года рождения, и пришла поднять нам настроение. Надо сказать, цели своей она добилась. Грузины исполняли лезгинку и пели квартетом грузинские песни под аккомпанемент гармошки Афонина. Веселье было в полном разгаре, когда от дежурного по заставе поступила команда: «Строиться на боевой расчёт!»
– Окончен бал, погасли свечи! – вздохнул Афонин. Все тут же поднялись с мест и пошли строиться.
Начальник не сказал ничего нового, лишь зачитал наряды и даже дал двоим выходной. А на ужин было любимое нами блюдо – макароны по-флотски. На другой день истопили баньку, сменили бельё.
Свободное копирование
