Учебка. Первые дни - 1

Глава 40. УЧЕБКА. ПЕРВЫЕ ДНИ

Наутро после подъёма мы все с начищенными до блеска пуговицами и сапогами, пришитыми белыми подворотничками предстали перед командиром отделения. Он каждого придирчиво осмотрел и остался недоволен:

– Что это у вас ремни болтаются на пузе? Подтянуть всем так, чтобы рука под ним не пролезала!

Мы подтянули ремни. Он подходил по очереди к каждому, брался за пряжку и проверял всех по порядку. Когда подошёл к Панину, стоявшему рядом со мной, гавкнул:

– Не надувайся!

– Я не надуваюсь, – ответил Панин.

– Прекратить разговорчики в строю! Здесь говорить имею право только я!

Взвод, построенный после проверки командиром отделения, зашагал на плац для занятия строевой подготовкой. Командовал помощник командира взвода, добрый и весёлый малый. Лейтенант – командир взвода – наблюдал за занятием. Проходя строевым шагом мимо него, отдавали честь, прикладывая руку к головному убору. Когда он нас приветствовал: «Здравствуйте, товарищи солдаты!» – мы отвечали: «Здравия желаем, товарищ лейтенант!»

Так мы промаршировали несколько часов, правда, с перекурами, до самого обеда.

После обеда нам полагался часовой отдых в постели. Один новобранец из нашего отделения стал проситься у командира отделения в санчасть, жалуясь на боль в животе. Это был Ахметов, татарин по национальности. Командир отделения его отпустил. Тут он и пропал: нет его день, другой. Потом пришли санитары и забрали его постель. Мы заволновались и спросили у командира:

– Что случилось с нашим товарищем?

Он усмехнулся:

– Ваш товарищ привёз подарок от уральских девиц. Под названием триппер, а по-научному – гонорея! Сейчас он на лечении в госпитале.

Постель Ахметова находилась со мной в одном ряду, через одно койко-место. Я теперь с любопытством посматривал на пустующую постель. А больной вернулся из госпиталя где-то через две недели.

Каждую неделю в субботу нас водили в баню, в ту же самую, в городе, где мы получили первое обмундирование. В этот же день нам меняли постельное бельё.

Довольно быстро командиры занялись нашей физподготовкой. На первом уроке проверяли наш уровень физического развития на данный момент. Вначале бег, до пота, по площади крепости с постоянным ускорением темпа. Далее работа на снарядах. Первый – перекладина. Командир отделения сам показал упражнение, которое мы должны были выполнять. Сначала – подтягивание, и сделать его было необходимо не менее трёх раз, причём засчитывались лишь те попытки, когда подбородок выступал выше перекладины. У меня получилось именно три раза, так что я получил «зачёт». Больше всех подтянулись Панин и Шульгин. Человека три норму не выполнили, и им дали задание в свободное время заниматься на турнике.

Следующим снарядом были параллельные брусья. Снова командир показал пример. На этот раз упражнение оказалось довольно сложным, а брусья-то я видел впервые в жизни. Уровень брусьев – выше плеч. Необходимо было встать между ними, положить руки на брусья, подпрыгнув, оказаться на вытянутых руках, сделать пару махов, перекинуть одну ногу за брус, следующим махом – другую, спрыгнуть за пределы брусьев и встать в исходное положение. У меня с самого начала дело не заладилось. Когда я подпрыгнул, чтобы встать на вытянутых руках, моя правая рука меня не удержала, и я оказался на локтях. Командир отделения подошёл ко мне и строго спросил:

– В чём дело?

– У меня рука была недавно сломана, и она ещё не совсем зажила, – признался я.

– Если бы у тебя рука болела, то тебя бы в армию не взяли, – возразил командир. – Будешь тренироваться в свободное время, пока не научишься. На следующее занятие, через неделю, чтобы был готов!

– Есть быть готовым через неделю! – ответил я. И стал тренироваться каждый день. Мне помогал Панин. Начал я с отжимания: от пола, земли и даже на нарах. Вечерами тренировался на брусьях, и на следующем занятии у меня всё получилось. Брусья дались не всем сразу. Таких недотёп как я была чуть не половина отделения, и это немного меня утешало.

Третьим снарядом был конь длиною с полметра. Такого «конька» все перепрыгнули вполне прилично. Но потом принесли настоящего «конягу» размером метра с два. Командир показал, как надо прыгать через него, и сам чуть не упал в конце прыжка, поскольку был грузноват для таких полётов. Вначале был нужен сильный разбег, потом – полёт над конём и упор на руки почти в конце спортивного снаряда – вот тогда лишь его можно преодолеть. Из всего отделения так перелететь коня удалось лишь троим: Панину, Шульгину и Максимову. Остальные же пыжились кто во что горазд: одни добегали до коня и, не зная, что делать дальше, пробегали рядом, другие ложились на коня пузом, третьи (я оказался в их числе) всё делали правильно, но не долетали до конца снаряда, садившись на коня верхом. Оставалось лишь надеть на него уздечку, конь, наверное, ожил бы и начал бить копытами. Вот тогда-то я с ним бы точно справился!

Вечерами на поверке и днём на занятиях по строевой подготовке мы маршировали под песню, выученную Молодцовым:

Эх, махорочка, махорка,

Подружились мы с тобой.

Вдаль глядят дозоры зорко,

Мы готовы в бой, мы готовы в бой!

Молодцов песню запевал отлично, мы лишь поддерживали хором припев. Я тоже голосил про махорку, хотя сам её не курил. Потом Молодцов выучил ещё одну песню. Она была интереснее, но почему-то её слова мне не запомнились.