На утро следующего дня после завтрака нас выстроили по всему спортзалу. Послышалась какая-то суета, и к нам подошли более десяти офицеров и сержантов в зелёных фуражках и с зелёными же погонами. По рядам прошёл тихий говорок: «Пограничники!» Моему удивлению не было предела. Я раньше перебирал в уме войска, начиная от военно-морских и кончая сапёрными, но пограничные части гадатели вроде меня почему-то упускали. Почти для всех это оказалось сюрпризом. Теперь оставалось узнать, на какую границу нас повезут.
Нас начали вызывать по заранее заготовленным спискам. По тридцать человек грузили в крытые военные машины, на которых с двумя сопровождающими (офицером местного гарнизона и сержантом-пограничником) перевозили на железнодорожную станцию. Мы с Ивановым стояли рядом и условились, что если не попадём на одну машину, то попробуем найти друг друга на станции. Меня вызвали из строя где-то в восьмой-девятой группе. Иванов всё ещё стоял в строю. Уходя, я коснулся его руки и сказал: «До встречи».
Привезли нас на станцию, но не на пассажирскую, а на сортировочную, где формируют грузовые составы. На одном из запасных путей стоял эшелон из двадцати грузовых четырёхосных крытых вагонов. Впереди состава стоял пассажирский вагон, за ним вагон-ресторан – старый, наверное, списанный из пассажирского парка. Такая же пара вагонов была размещена в хвосте состава. Призывников рассадили по грузовым вагонам – по три десятка человек в каждый. Мой вагон был где-то в середине состава. Из соседей я запомнил трёх земляков из Талицкого района: Мосина, Молодцова и Синицына. Внутри вагона царственно расположилась печь-буржуйка. По обеим сторонам от свободной середины были устроены в два яруса нары. Около печки стоял ящик с углём и дровами, а также фляга с водой. На нарах для нас было «постелено» сено.
Свободное копирование
