На станцию пришли за полчаса до отправки. Там призывников встречали представители военкомата, отмечали в своём списке. Прямо на перроне мы устроили мини-концертик с песнями и плясками. К нам присоединились и другие провожающие. Но когда прибыл поезд, все стихли. Сопровождающий нас офицер сделал перекличку и громким голосом произнёс:
– С этого времени вы солдаты, и выполняете только приказы командиров. Без разрешения никуда не отлучаться! Пять минут на прощание.
Мама плакала, у меня тоже комок к горлу подступил, но я держался, всем своим видом стараясь не показывать слабости. Прощался с мужчинами рукопожатиями и объятиями, с девушками – объятиями и поцелуями. Заходя в вагон, крикнул маме: «Не волнуйся, я ведь не на войну иду»!
Вагон был пуст. С Талицкого района нас се??ло человек двенадцать. Офицер скомандовал выбирать места в ближайших трёх купе. Я зашёл во второе, выбрал себе вторую полку, забрался туда и сразу же заснул.
Разбудили меня уже в Свердловске. Оказывается, почти на каждой остановке наш вагон пополнялся новыми призывниками, и к конечной станции он был уже полон.
Время было за полночь. Мы «прокантовались» до шести утра в зале ожидания на вокзале. Сидели, дремали. В шесть нас повели на трамвайную остановку. Здесь я впервые увидел трамвай, да ещё и проехался на нём чуть не полчаса – от вокзала до Уктусских гор. К этим горам примыкал трамплин для летающих лыжников. Мне он показался просто грандиозным сооружением. Для 16 октября на Урале погода была хорошей – сухо и плюсовая температура. Нас завели в огромный спортзал, где сопровождающий, сверяясь по списку, провёл перекличку и передал нас представителю облвоенкомата. Тот, в свою очередь, сказал, обращаясь к нам:
– Вы пока будете располагаться по-походному. Не знаю, сколько дней придётся здесь пробыть, но по моему опыту – не более трёх. Будем ждать ваших «покупателей» – представителей воинских частей. Питаться будете в столовой в ста метрах отсюда два раза в сутки, в девять утра и шесть вечера. Кому этого недостаточно – рядом со столовой есть магазин. Можете воспользоваться его услугами, да и у вас, наверняка, в чемоданах или рюкзаках имеется «НЗ» из дома. В столовую я буду водить вас сам. Обращаться ко мне «товарищ лейтенант». А пока до девяти часов можете отдыхать.
Из нашей Талицкой группы во время перекличек запомнились мне два парня: Мосин и Молодцов. Первый – рыженький, конопатый, маленький; второй – высокий, красивый, опрятно одетый, с приятным мужским голосом. Они были настолько контрастны, что не запомнить их было невозможно. Я старался быть поближе к ним – всё-таки земляки.
В девять часов нас группами человек по пятьдесят водили в столовую. Строем, благо хоть не строевым шагом. Кормили там вкусно, но не досыта. «Наверное, приучают к солдатской норме», – решил я. В первый же день часть призывников, бывших здесь уже пару дней до нашего прибытия, забрали, и они освободили часть спортзала. Нас осталось где-то сотен пять.
Вечером за ужином увидел такую сцену. Один плечистый, мордастый парень сидел за столом между двумя щуплыми ребятами, по виду деревенскими. На столах были разложены белые булочки – каждому по одной. Этот негодяй забрал булочки соседей, засунул их себе в карман, а свою стал жевать. Они сидели во втором ряду столов, как раз напротив меня. Парни стали ему что-то говорить, но он показал им характерный жест «секир-башка», и они примолкли, смирились.
На ночь мы устроились на полу спортзала, благо помещение отапливалось, а пол был деревянный. Мне подушкой служили шапка и рюкзак, а постелью и одеялом – телогрейка. Я расположился ближе к землякам, хотя каких-то дружеских отношений с ними не появилось. Все были сами по себе.
Свободное копирование
