Настал час, когда стали подходить гости – было около семи вечера. Первыми пришли подружки Шуры: Аня Попова, Рая, Мага. Мы с ними в прошлом году работали в одной тракторной бригаде. Борис прибыл с подругой, с которой я не был знаком, но с баяном, который я знал хорошо. Пришёл Виктор, за ним Володя Викулов, а с ним – о, неожиданность – Дуся! В старину говорили, мол, «незваный гость хуже татарина». Она была незваная, но для меня желанная. Дуся, нарядно одетая, с завораживающей улыбкой вошла в дом. Я был приятно удивлён. Вначале, несколько нарушив этикет, подошёл к Володе и поздоровался с ним за руку, представил другим гостям:
– Мой друг и коллега Володя.
Потом подошёл к Дусе, приобнял её, чмокнул в щёчку и тоже отрекомендовал её всей честной компании:
– Моя прицепщица Дуся!
Кое-кто даже поаплодировал – наверное, у меня вышло достаточно торжественно. Тем временем пришли последние гости – Комаровы, и мы стали усаживаться за стол. Комаровых усадили во главе стола, а меня в центр рядом с Дусей. Остальные рассаживались, кому где нравилось – места было достаточно. Напутственные слова и первый тост произнёс старший из сидящих за столом и единственный из мужчин, служивший в армии и прошедший войну – Комаров Зотий Иванович. Тост был сказан в мой адрес, и все повернулись в мою сторону. Всеобщее внимание было непривычно, я смущался и заметно краснел. Все выпили первую по полной, кроме младшей Комаровой. Второй тост по старшинству сказал Виктор, а потом уже говорили, кто что хотел. Так мы сидели, ели, пили, пока кто-то из девушек не сказал: «Боря, включай музыку!»
Боря не заставил себя упрашивать и заиграл «Смуглянку-молдаванку» – хит того времени, и все начали подпевать. Получилось хорошо – начало было положено.
– Сыграй, сынок, «Синий платочек», – попросил Борю Комаров. И добавил, обращаясь к девушкам: – Девчата, кто-нибудь, спойте под баян.
Вышла небольшая заминка. Никто не осмеливался предложить себя в солистки. В своей деревне я не знал голосистых певуний, а вот то, что Дуся из Сугата действительно пела хорошо – это знал. Предложил ей спеть.
– Я немного смущаюсь, – проговорила она. – Пусть ещё кто-нибудь поддержит, вдвоём не так страшно.
Спеть дуэтом с ней вызвалась подруга Бориса. Баянист сел на стул посреди комнаты, девчата по обеим сторонам от него. Получилась своеобразная сцена. Боря начал играть, дуэт запел – получилось у них просто замечательно. Все аплодировали, а Комаров даже прослезился и сказал:
– Вы мне напомнили медсестёр в госпитале. Они эту песню пели так же красиво, как и вы, когда развлекали раненых. Большое вам спасибо. Но мы, наверное, засиделись и теперь с супругой пойдём домой. Полина пусть остаётся.
Когда я вышел их проводить, Зотий Иванович пожелал мне благополучно отслужить и вернуться домой.
– Спасибо вам, что пришли на проводы. Я Вас всегда уважал, – ответил я. Мы обнялись на прощание, и я закончил мысль: – Когда нам было трудно на новом месте, вы всегда нас поддерживали, вселяли оптимизм. Пусть у вас тоже всё будет хорошо.
После ухода Комаровых стали плясать и танцевать. Я чаще всего с Дусей. Она отвлекала меня от мыслей о необходимости объясняться с Надей. Повторно уселись за стол, началось весёлое чаепитие. Некоторые захотели выпить напитки покрепче чая, никто им не возражал. Я же сказал, что больше пить не буду, так как рано утром мне идти в военкомат. Но не тут-то было. Я уже упоминал: был Покров, люди в деревне гуляли допоздна, и к нам на огонёк заглянули трое мужчин, бывших на хорошем «веселе». Они извинились за то, что помешали, но каждый из них непременно хотел выпить со мной. Отказать было невозможно. Но когда наполняли рюмки, я шепнул Дусе, чтобы мне она налила воды. В общем, всем подали рюмки с водкой, а мне с водой. Гости провозгласили тост «за будущего Воина», «позвонились» и выпили до дна. После этого они захотели сплясать под баян. Я был не в восторге, но Боря сказал: «Ладно, сыграю для них один разок». Всё это видела и слышала хозяйка дома. Анна Ивановна была в деревне авторитетнейшей женщиной. Когда Боря перестал играть, а мужики прекратили топотать, она сказала:
– Оставьте, мужики, молодёжь. Пусть они веселятся.
Мужики тут же попрощались и ушли. После их ухода все облегчённо вздохнули. И снова начались танцы, игры, и лишь в половине второго наша компания закончила шуметь. Те, кто жил близко, разошлись по домам. Я домой не пошёл.
Не помню по чьей инициативе общую постель устроили в той же комнате, где мы праздновали. Убрали столы, протёрли пол, приготовили «лежбище» примерно на восемь душ и все вповалку улеглись. Мы с Дусей оказались рядом около двери в зал. Обнялись и тут же заснули. Но я вскоре проснулся – кругом тишина, темнота, рядом посапывает Дуся. Вспомнил:
Цветочную ромашковую поляну
И очень мягкую траву…
И видел в небе синем
Плывущие облака.
Эту идиллию – отрешение от всего мирского – прервали мысли о спавшей рядом со мною девушке. Тут у меня взыграло мужское начало, и своими притязаниями я разбудил Дусю. Она не приняла мои ласки, и стала молча сопротивляться. Я же не стремился во что бы то ни стало овладеть ею, лишь хотел возбудить в ней желание, снова почувствовать ту страсть, которую видел у неё в глазах в тот день, когда она меня целовала на безлюдном поле… Несколько раз за ночь я повторял свои попытки, а ей так же успешно удавалось отстоять свою честь. Я мог её понять, она действовала не эмоциями, как я, а разумом. В комнате-то мы были не одни, а она – девушка на выданье. И ещё ей одноразовый «шприц с инъекцией» был совсем ни к чему – так ведь можно и фигуру испортить!
Спать мне больше не хотелось. Поднялся я в половине восьмого. Темно. Собрался и ушёл пешком в военкомат – путь неблизкий, два часа ходу.
Свободное копирование
