Глава 27. 1950 ГОД
Со второго января меня назначили перевозить почту из Талицы в Горбуновское почтовое отделение и обратно. Почта состояла из писем, газет, журналов, посылок и денежных переводов. Всё это, кроме посылок, упаковывалось в брезентовый мешок, завязывалось и скреплялось сургучной печатью. Наутро второго числа я появился в Горбуновском почтовом отделении. Меня проинструктировал заведующий: «Почта должна быть в целости и сохранности, особенно нужно следить за сургучными печатями. Доставлять её нужно в кратчайший срок, по дороге от маршрута не уклоняться и нигде не останавливаться». Даже в своей деревне, которая была по пути, мне нельзя было задерживаться. В общем, я был этаким мини-инкассатором, только без охраны и оружия. Транспортом моим была одна лошадиная сила – жеребец по кличке Рысак. Молодой, поджарый, длинноногий, светло-серой масти «в яблоках» – с бледно-розовыми крупными пятнами. Конь выглядел очень эффектно. Запрягал я его в добротную кошеву, обтянутую снаружи чёрным дерматином.
Мой рабочий день начинался довольно рано. Ещё в тёмное время я шёл на конный двор, запрягал Рысака и ехал в Горбуново за почтой. Дотуда было недалеко, около пары километров. Там я получал почту (иногда её запаковывали при мне) и уже на рассвете ехал в Талицу, опять через свою деревню. Конь был резвый, лихо носился рысью. Я сидел в кошеве «как кум королю». Дорога вела через деревню Луговую, а далее через занесённый снегом луг, потом вилась вдоль реки Пышмы и сворачивала в лес. За лесом уже был город. Я знал, где находится почтамт и сразу подъехал к нему. Увидел место стоянки. Для моего транспорта была предусмотрена коновязь. На двух деревянных столбиках высотой около метра закреплялось не слишком толстое бревно, к нему и привязывались поводки лошади. Я привязал Рысака. Другие «почтари» восхищались моим конём. Меня лишь немного тревожило то, что он и на привязи был очень неспокоен. «Соседи» его нервировали, он фыркал, хрипел и крутил головой. Если мне приходилось задерживаться на почтамте, то я частенько выходил наружу проведать коня.
Подкармливал я его сеном, а иногда и овсом. Настоявшись вдоволь на холоде, обратно он нёсся вихрем, так что не было нужды его подгонять. Но прыть куда-то исчезала, когда мы проезжали через свою деревню. Он так и норовил повернуть в сторону конного двора, переходил на шаг и недоумевал: «Почему надо идти дальше, когда мы уже дома?»
Почту в Горбуново я привозил во второй половине дня. Работа мне нравилась, я чуточку гордился, что мне доверяют материальные ценности. Проработал я там около двух месяцев. Нам сообщили, что очередь возить почту у нашей деревни закончилась.
Пару дней я побыл дома, и тут пришла команда: «Всем трактористам идти в МТС на ремонт тракторов». Приходилось вставать в шесть утра, чтобы к восьми уже быть на работе. Был конец февраля, в это время только начинало светать, а дорога до МТС занимала почти час. Трактористы же из дальних деревень жили в общежитии при МТС.
Мы ходили втроём: Тисо, Саша и я. Ходили в грязной рабочей одежде, потому что переодеваться было негде. Ремонтировали сразу несколько тракторов, поставленных в отапливаемые мастерские. Их разбирали, чинили и собирали. Мастера стремились каждому дать определённый узел для разборки-сборки. Я попал в подмастерье к штатному мастеру по ремонту: заливке, обточке и шлифовке вкладышей шатунных подшипников. С работой я справлялся и кое-чему научился у мастера Потехина. Жил он в Горбуново и ходил оттуда каждый день пешком на работу.
Свободное копирование
