Зимой мне пришлось возить барду на колхозную ферму из Талицы на быке. Это было нелёгкое испытание: зима выдалась холодная, бык ходит не быстрее пешехода, а одет я был довольно скромно, если не сказать бедно. Никогда не задумывался, что в мороз можно надеть двое штанов, а у меня и были-то одни, и те с дырами. Быть же в пути приходилось около пяти часов.
Один раз я загрузил бочку бардой, а талон-пропуск с меня не потребовали. Получился у меня на руках неучтённый товар. Тут же решил продать бочку барды в городе. Проехал поближе к окраине, где жители могли держать домашний скот. Стал предлагать свой товар, и ведь удалось его продать за 15 рублей. На эти деньги я купил три булки хлеба, а каждая из них тогда весила два килограмма.
После этого пришлось возвращаться на завод и заполнять бочку бардой, на этот раз по талону. Больше такой халявы у меня не было.
Мы получили из деревни Квака ужасное известие. Там летом 1947 года вымерла от голода целая семья – мать и трое детей.
Я у них когда-то бывал. Старший мальчик (на два года моложе меня) имел механическую автомашинку, которая после завода ключом бежала сама; и, что примечательно, встретив препятствие, шла обратно. Игрушку эту купил ему отец ещё до войны (с войны он не вернулся). Все деревенские мальчишки ходили к нему домой смотреть на это чудо.
Жили они в переулке, где было всего четыре дома, и располагались они довольно далеко от главной улицы. На левой стороне улицы их дом был единственным, остальные три дома были на противоположной. В крайнем доме жила одинокая старушка, а напротив жили Ворончихины, которые уехали вместе с нами в Перванову. Так что никто и не видел, как они все ушли из жизни.
Следствие определило, что они умерли от голода – были ужасно истощены. После этого случая власти организовали в деревне общественную столовую, которая работала до поздней осени, когда жителям выдали немного зерна на пропитание.
Свободное копирование
