Разбудила меня пинками проводник. В вагоне не было уже ни одного человека. Я был удивлён, что поезд так скоро прибыл на конечную остановку. Хотя на самом деле прошло около трёх часов, мне показалось, что прошёл один миг.
В Верещагино, ознакомившись с расписанием, убедился, что скоро должен прибыть поезд дальнего следования. Было что-то около полуночи. Состав подошёл строго по расписанию на второй путь. Первый путь был свободен. Я двинулся вдоль поезда в поисках открытой двери, чтобы попасть в тамбур вагона. Вдруг услышал крики немногочисленных людей, находившихся на перроне. Оглянулся и увидел идущий прямо на меня паровоз! Успел отскочить, как – не помню. Ух, «спасён был хвастунишка наш!» Оказывается, я ходил вдоль поезда не по перрону и не по междупутью, а прямо по первому пути.
Всё-таки я сел в этот поезд. Вначале на подножку вагона, а потом попробовал открыть дверь – на моё счастье, она оказалась не заперта, и я вошёл в тамбур. Меня здесь никто не побеспокоил: ни проводники, ни «зайцы». Все, наверное, спали. Так благополучно я и доехал до Балезино.
Не желая тревожить своих родственников среди ночи, я решил поспать до утра где-нибудь на вокзале. Все сиденья были заняты дремлющими пассажирами, а в одном углу я увидел спящих вповалку человек десять бродяг. Я мог бы к ним присоединиться, так как ничем от них не отличался. Но среди этих людей я заметил того, который хотел отнять у меня последний кусочек хлеба и грозился сбросить с поезда. Спать мне сразу расхотелось, и я в темноте побрёл к Сусловым.
Они мне открыли дверь, уложили спать. И часа через три я проснулся от голода. Меня накормили «кашей» из «пестиков» полевого хвоща. Хлеба у них тоже не было. Насытившись этой «кашей», я смог уже нормально рассуждать. Я рассказал дяде Семёну, почему мы решили переменить место жительства, как нас встретили на новом месте и коротко – о своём путешествии.
Я спешил домой и сразу утром, не заходя к тёте Марусе, отправился в путь. Но сил у меня идти быстро не было, и я пришёл лишь под вечер. Виктор уже сутки был дома, и сказал маме, что я потерялся. Мама и сестрёнки со вчерашнего дня меня оплакивали. Когда я вошёл, то увидел их заплаканные припухшие глаза. Слёзы горя сменились слезами радости, когда они меня увидели. Пятилетний Женька на всё взирал с любопытством.
Дома я рассказал о своём путешествии, а на следующий день было решено: начинаем собираться и готовиться к переезду. Первыми уехали молодые супруги Виктор и Полина. Они не были обременены хозяйством, поскольку мать Виктора ехать не собиралась, и всё хозяйство у них осталось на своих местах.
Свободное копирование
