В 90-е годы мы пережили многие потрясения. Обанкротили институт, в котором я проработала 18 лет старшим научным сотрудником. Огромный, мощный отраслевой институт, славившийся уникальными разработками химических волокон. Одежда космонавтов, материал, используемый в космических аппаратах, запущенных на Венеру, углеродные, термостойкие волокна, материалы пуленепробиваемые, медицинские, композиционные, вискоза — ассортимент продукции можно перечислять до бесконечности. Это же огромная потеря для страны! Коллектив в 2,5 тысячи сотрудников остался не востребованным; учёные высшего профессионального уровня разбрелись в поисках работы — ведь и в то смутное время надо было как-то выживать, сохранять семьи. А сколько мужиков скончалось, не выдержав потрясений. Страшно было встречать сослуживцев и узнавать плохие новости.
Это очень трудно, психологически трудно — потерять свой статус. Кто-то пошёл переучиваться на рабочие специальности, другие устраивались санитарками в больницы, поломойками во вновь открывающихся офисах, няньками и домработницами в семьи новых богатеев. Немногим повезло остаться работать в малых предприятиях, созданных на базе института. И руководители этих контор вдруг перестали в лицо узнавать своих бывших сотрудников: а вдруг чего-нибудь попросят...
Дочь Наташа в то время жила уже в Горьком. Она, как и отец, закончила энергетический институт и стала энергетиком во втором поколении. В очередной поездке к бабушке в Горький она в Нижегородском Кремле, близ всё той же площади Минина, познакомилась с Серёжей и переехала в Горький насовсем.
Свободное копирование
