Фото:
На первомайской демонстрации.
Магадан, 1958 г.
В 1956 году, после окончания 8-го класса, нас, учеников, премировали поездкой в прибрежный дом отдыха «Горняк». Раньше здесь располагалась дача Гридасовой, и об этом домике ходило множество слухов. Весь класс расселился по нескольким комнатам, и Клавдия Андреевна Бурмистрова, учительница математики, строго следила за нашим поведением. В один из дней из Магадана за нами прислали автобус, попросили насобирать букеты полевых цветов, а в букеты вставить записки с домашними адресами. Оказалось, что нас повезут в морпорт — встречать добровольцев, прибывших на Колыму по комсомольским путёвкам или, как тогда говорили, по комсомольскому призыву. Прибывших было целых 11 эшелонов! Комсомольцев распределили на работу по всей территории Колымы и Чукотки. А мне, спустя какое-то время, пришло письмо из посёлка — «работаю на лесопилке, без привычного конвоя». Так что в эшелонах комсомольцев-добровольцев встречались и бывшие заключённые, решившие вернуться на Колыму.
Вообще говоря, это был не первый комсомольский призыв. Ещё в августе 1945 года на Колыму аналогичным образом прибыли около двух тысяч девушек-комсомолок. (Очевидно, таким способом «наверху» пытались разрешить назревающую в Дальстрое демографическую проблему: на Колыме катастрофически не хватало женщин.) В Сусуман тогда приехало одиннадцать девушек. Однако жизнь их, кроме одной, Аси, удачно вышедшей замуж за начальника Горного управления Сенатова, сложилась трагически. Судьба другой известна мне более подробно. Лиля Стафиевская работала в канцелярии Заплага цензором писем. И надо же такому случиться, чтобы при жуткой переизбыточности мужского населения, влюбилась она в женатого человека и родила от него прелестную девочку. А вот он отцовства так и не признал. Когда Лиля заболела туберкулёзом — болезнью, увы, на Колыме нередкой, в Сусуман ухаживать за ней приехала с прииска законная жена отца ребёнка. После Лилиной смерти она удочерила девочку и, разведясь с мужем-изменщиком, уехала с ребёнком «на материк». Редкое благородство чувств! К сожалению, достаточно скоро по разным причинам покинули белый свет и остальные девушки. Такая, стало быть, «демография»...
В конце мая 1957-го, когда ещё не стаял снег, я неудачно скатилась на велосипеде с сопки. С травмами угодила в больницу, и родители на всякий случай решили отправить меня на обследование во Владивостокский институт физиотерапии. Вот уж повезло, так повезло!
Под присмотром папиного знакомого капитана Леонида Андреевича я отправилась в плавание. Бывший немецкий теплоход Cordillera, получивший новое название «Русь», с отличной командой, блестел и сверкал чистотой и порядком. Хорошая библиотека с читальным залом, концертный салон с пианино — пассажирам и команде студентов мореходки скучать по вечерам не приходилось. В проливе Лаперуза свинцово-серое Охотское море сменилось лазурными водами моря Японского. Без труда можно было разглядеть японский берег со стоящими на нём хижинами. Японцы на своих плоскодонках подплывали к самому теплоходу и кричали: «Рус! Каша давай, хлеба давай!», и матросы спускали им бидоны с едой. Страшно было, когда низко, почти над мачтой несколько раз пролетел американский самолёт. Во Владивостоке я жила в семье Леонида Андреевича на даче в Седанке и наслаждалась удивительной субтропической природой. Когда приходилось ездить в город и проходить мимо Политехнического института, я даже не могла предположить, что совсем скоро вся моя жизнь будет связана с его выпускником — Виктором Носолюком.
Свободное копирование
