Приехал я, значит, домой... Да, там... А, нет, нет, это уже в Ярославле было, нет, нет. Всё, приехал я, значит, домой и уже подходил - это уже, наверное, сентябрь был...
Да. Нужно рассказать такую вещь, дать отступление: в госпитале я заболел малярией. Вообще у нас там, по-моему, все переболели малярией. Там свирепствовала малярия, и я заболел малярией. Лечили от малярии нас в госпитале хиной, значит, три разновидности хины были. Первая: укол под лопатку - страшное дело. После этого месяц болит это место. Вторая - жидкий хинин. Обходят с банкой хинина, ты подставляешь свою ложку, тебе наливают столовую, и ты должен это проглотить, после этого целые сутки во рту горько. И - в порошках. Вот когда что было, то и давали. Вот когда в порошках - это было самое хорошее. Значит, берёшь папиросную бумажку, с папиросы табак вытряхиваешь... Вернее, так: там ту папиросную часть, папиросную бумажку, где табак, ты выкуриваешь, а та, которая в мундштуке папиросы - сейчас-то папирос почти нет, а тогда только папиросы были, сигарет не было. Значит, несколько таких бумажек, в них завёртываешь этот порошок и проглатываешь вместе с бумажкой, чтобы во рту не оставалось вкуса... Ну, меня там пару раз потрясло, делали мне и укол под лопатку, и такой, и сякой, и хину... ну, в общем, короче говоря, когда мне сделали операцию, и я вернулся домой - я забыл про всё это рассказать - буквально через несколько дней, вот как сейчас помню, что это вот со мной случилось - я был в собесе, я оформлял пенсию. И вдруг я почувствовал, что меня начало знобить, что я замерзаю. Я понял, что это приступ малярии. Я, значит, быстрее домой пришёл, лёг, мама меня накрыла одеялом, потом матрас на меня - ну, как обычно - не могу, замерзаю, прямо меня всего колотит, зубы стучат - вот это приступ малярии. Мама перепугалась... Потом мне стало жарко, температура резко падает, вот этот приступ проходит...
Я пошёл в поликлинику. А надо сказать, что поликлиника городская, единственная в городе поликлиника была прямо напротив нашего дома. Вот на одной стороне улицы Розы Люксембург институт со всеми своими постройками, а напротив, на той стороне - поликлиника городская. Я пошёл туда, и мне выписали акрихин, таблетки такие жёлтые, и написали, как принимать. Я точно не помню, но примерно так, скажем: первые пять дней - три раза в день. Перерыв там на один или два дня - семь дней. Потом ещё перерыв, **, и так далее - и вот эта процедура примерно на два месяца растянута... Я говорю, что я вот еду в Омск, на протезный завод. "Хорошо, вот вам рецепт, значит, купите акрихин, столько-то таблеток, и вот этот курс". Причём во время этого курса ни в коем случае нельзя алкоголь. И строго вот это вот выдерживать вот это, то, что мне написали.
Я всё это проделал. И с тех пор - тьфу-тьфу-тьфу! - сорок четвёртый год - а сейчас восьмой следующего века - у меня не было больше малярии. Вот всё кончилось тогда, в сорок четвёртом году. Вылечился... Ну, организм - здоровый я был, хоть и хромой, да здоровый. Сильный очень был. На костылях столько времени ходил, руки у меня были просто железные, очень сильные руки были. Вот, я вам об этом уже рассказывал... Да. И вот, я, значит, приехал, вскоре приехал Ванечка, залечили ему этот его остеомиелит, этот свищ, он ещё несколько дней поперевязывался - и всё, и кончилось у него. Больше у него ран не открывалось. По крайней мере до тех пор, пока мы не расстались, а расстались мы с ним через два-три года, ещё это я расскажу всё...
И мы с Ванечкой, значит, поступили на физмат. Поступили на физмат, и стали учиться на физмате. В институте в этом было два факультета - языка и литературы и физико-математический - и всех студентов здесь училось двести восемь человек, из них было восемь ребят, остальные - девчонки. И из этих восьми ребят шесть были инвалидами войны, а двое... один был слишком молод, а второй был хромой от рождения, врождённая хромота была. И начали мы учиться в этом институте.
Ну, вот на сегодня я пока закончу, продолжу, может, завтра, может, послезавтра.
Свободное копирование
